Первыми испытуемыми стали выпускники Гарвардского колледжа 1939 года, и в течение следующих пяти лет ученые продолжали отбирать для участия в исследовании здоровых студентов – юношей, “способных самостоятельно управлять своей жизнью”, как писал Бок[125]. В итоге профессор набрал когорту из 268 гарвардцев[126]. Испытуемых прогоняли через множество медицинских и психологических тестов от анализа почерка до пятен Роршаха. Их подробно расспрашивали о биографии и здоровье: в каком возрасте они перестали мочиться в постель? Сколько сахара они кладут в кофе? Занимаются ли онанизмом?[127] Кроме того, были и бесконечные тесты на интеллект, в основном позаимствованные из армейской системы. Врачи измеряли величину надбровных дуг, окружность грудной клетки и размер мошонки[128]. Испытуемых просили рассказать, что они видят в чернильных пятнах, и пять минут пробежать на тренажере.
Результаты разочаровали исследователей: Бок и его коллеги надеялись доказать связь между медицинскими показателями и успешностью испытуемых, однако таких закономерностей обнаружить не удалось. Не нашлось ничего общего между “мужественностью” фигуры испытуемого и званием, до которого он дослужился на Второй мировой войне. Интерпретация пятен Роршаха и будущая сексуальная жизнь юношей тоже оказались не связаны. Уровень интеллекта не зависел от формы лба, а заработок не зависел напрямую от уровня интеллекта[129].
Несмотря на все это, исследование Гранта – официально оно называется “Гарвардское исследование развития взрослых” – продолжалось. Испытуемые были обследованы по достижении среднего возраста. Их расспрашивали об отношении к алкоголю, политических предпочтениях, любимых видах спорта, о жизни во время войны и опыте службы в армии. В интервью был даже длинный список вопросов о курении и сигаретах. (После того как Грант прекратил финансирование, исследование поддержал Филипп Моррис[130].) Учитывая, что все испытуемые вышли из Гарварда, неудивительно, что многие из них достигли успеха и высокого общественного положения. Один сделался губернатором. Четверо избирались в Сенат. Один стал президентом. (Хотя участие в эксперименте было анонимным, данные о Джоне Кеннеди ученым пришлось закрыть до 2040 года, тем самым подтвердив, что он был одним из испытуемых[131].) С годами гарвардское исследование стало притчей во языцех, так растянулся список того, чего его авторам не удалось обнаружить. Они собрали огромный массив информации – папка с данными каждого испытуемого была толщиной с толковый словарь[132], – но так ничего и не добились, по крайней мере в плане выявления факторов будущего успеха. Закономерности, которые они предполагали найти, так и не проявились. Секрет успеха остался секретом.
Возможно, самым неприятным оказалось то, что исходная посылка исследования – изучение здоровых людей – со временем перестала соответствовать действительности. К пятидесяти годам около 30 % гарвардцев страдали от алкоголизма, маниакально-депрессивного синдрома и других психических расстройств[133]. Три процента были госпитализированы с серьезными психическими заболеваниями[134]. “Должно быть, это вы, психиатры, их испортили, – писал позже Бок. – Когда я их обследовал, у них не было никаких проблем!”[135]
Если бы не молодой врач по имени Джордж Эман Вейллант, исследование Гранта вполне могло бы закончиться грандиозным провалом. Этот проект остался бы в памяти человечества разве что как напоминание о странных теориях середины двадцатого века. Но Вейллант сумел понять, что это долговременное исследование может принести много пользы, если задавать правильные вопросы. В отличие от предшественников, он не верил, что успех зависит от размеров грудной клетки или что здоровые люди вообще существуют. “Я на собственном опыте знал, что даже у гарвардцев бывают проблемы”, – говорил он[136].
Я познакомился с Джорджем Вейллантом жарким летнем днем у него дома в городе Ориндж, штат Калифорния. Он и его нынешняя жена, тоже закончившая обучение в Гарварде по специальности “психиатрия”, живут в обшитом вагонкой доме с большими воротами. Дом стоит на тихой улице, обсаженной деревьями, которые остались еще с тех времен, когда там был частный парк, окруженный цитрусовыми рощами. После Великой депрессии парк поделили на участки и продали местным врачам, где они и построили себе дома.
Вейллант предложил расположиться на крыльце перед домом, чтобы наслаждаться ветерком и пением птиц. Но ветерок вскоре сменился полным штилем, и было слышно только ворон, пререкавшихся высоко в кронах деревьев. Через несколько минут наши рубашки были мокры от пота, а стаканы с водой почти опустели.
