Говорят, что когда господь сотворил ум, он решил сначала испытать его и приказал: «Иди вперед!» И ум пошел вперед. Потом господь сказал: «Возвращайся
назад!» И ум вернулся. И сказал господь: «Клянусь своим величием и славой, это самое удачное из моих творений. Отдам я его, пожалуй, тем из своих созданий, которые приятны мне». Вслед за тем господь сотворил глупость и, испытывая ее, велел: «Иди вперед!» Глупость повернула вспять. Господь повелел: «Иди назад!» И глупость ринулась вперед. Тогда господь в досаде молвил: «Клянусь своим величием и славой, нет ничего, что было бы мне отвратительней глупости. Наделю-ка я ею тех из своих созданий, которые противны мне».
*
Арабы говорили: «Мнение разумного все равно что предсказание жреца», а некий поэт сказал:
Гот выше прочих смертных, кто первый по уму.
И знатной родословной не надобно ему.
Ведь он и на чужбине живет своим умом.
Мудрец нигде не станет гонимым чужаком.
*
Аль-Ахнаф ибн Кайс повторял: «Мудрец, покидающий нас, лучше, чем примкнувший к нам дурак».
*
Арабы говорили: «Если найдете мудрость даже валяющейся на дороге, подберите ее».
*
Зияд говорил: «О люди, не пренебрегайте разумным советом, даже если вам известно о человеке, который дал вам его, что-то дурное. Не случайно поэт сказал:
Расходилось слово с делом у меня. Но суть не в этом!
Ты не вторь моим деяньям, а внемли моим советам».
Ар-Рияхи, читая проповедь на площади Мирбад в Басре, воскликнул: «О люди, не презирайте малых, ибо многое заимствуете от них. Вот я, к примеру, взял у лисицы ее уловки, от обезьяны — разговорчивость, от кошки — угодливость, от собаки — верность, от шакала — осторожность. И также я учился у луны бодрствовать по ночам, а у солнца — появляться время от времени».
*
Подобно этому высказывание мудреца: «Сын человеческий — это целый мир, в котором смешались доблесть льва и терпение осла, жадность свиньи и осторожность ворона, хитрость лисы и вкрадчивость кошки, болтливость обезьяны и трусость страуса».
*
О некой ученом все знали, что он скуп. Один из его друзей как-то сказал:
— Давай встретимся у тебя дома и побеседуем.
— Боюсь, придет кто-нибудь третий и помешает нам,— ответил ученый.
— А мы его не примем.
И вот вечером друзья, помолившись богу, приступили к трапезе. Вдруг раздался стук в дверь.
— Так и есть, принесло кого-то! — воскликнул хозяин, а гость, узнав у слуги имя посетителя, сказал:
— Я знаю этого человека. Он обладает многими достоинствами.
— Какими же именно? — полюбопытствовал ученый.
— Во-первых, он придерживается правила никогда ничего не есть в гостях. Во-вторых...
— Этого больше чем достаточно,— обрадовался хозяин,— мы его пригласим.
*
Один человек рассказывал: «Мать отдала меня в учение торговцу шелковыми материями. Когда минул год, она спросила меня:
— Чему ты научился?
Я ответил:
— Половине нашего дела.
— Как это? — не поняла она, и я ответил:
— Я научился развертывать материю, осталось научиться свертывать ее».
*
У Ашаба, славившегося своей скупостью, однажды спросили:
— Ты видел кого-нибудь, кто отличался бы большей жадностью, чем ты?
— Да,— ответил он,— это собака моего соседа. Она увидела, что прохожий жует смолу, и шла за ним два фарсаха, думая, что он ест и ей тоже перепадет кусочек.
*
Дом Ашаба был так тесен, что в нем с трудом помещались трое. Однажды он позвал троих гостей, но те привели с собой еще троих. Решив подшутить над хозяином, они постучали к нему в дверь, и каждый из них стоял на одной ноге. Прежде чем открыть, Ашаб заглянул в щелку под дверью и пересчитал их ноги. Когда же все шестеро ввалились в дом, Ашаб крикнул: «Уходите, я приглашал людей, а не цапель!»
Арабы говорили: «Лучшие из речей — те, после которых не надобно других слов». У них есть множество остроумных изречений на эту тему, некоторые из них мы приведем здесь. Так, когда Кутайба был назначен наместником Хорасана и прибыл туда, он сказал придворным: «Если у кого-нибудь из вас в руках есть что-либо, принадлежащее прежнему наместнику, пусть он отбросит это, если на устах — пусть выплюнет, а если в груди — пусть выдохнет». И все удивились его красноречию.
Одного из бедуинов, который славился среди соплеменников своей речистостью, как-то спросили, что такое красноречие и легко ди им овладеть. «Будь краток, отбрасывай лишнее и приближай дальнее»,— ответил он.
Рабиа по прозвищу «Дальновидный» однажды произносил проповедь и затянул ее. В толпе слушателей стоял бедуин. Рабиа, упоенный собственным красноречием, обратился к нему:
— Скажи-ка нам, бедуин, кого ты считаешь самым красноречивым?
— Того, кто говорит мало, но разумно,— ответил тот, а Рабиа продолжал:
— А что, по-твоему, есть косноязычие?
Бедуин сказал:
— То, что мы слышали сегодня от тебя, может послужить примером косноязычия.
Рабиа пристыженно замолчал.
*
Некий человек задал вопрос аль-Аттаби:
— Что такое истинное красноречие?
Тот ответил:
