Абу Макнуна, прославленного грамматика, попросили помолиться, чтобы Аллах в дни засухи послал дождь. Он долго думал и наконец сложил такую молитву:
— О Аллах, ты наш господин и повелитель, ты наш бог и наш царь, ниспошли благословение на нас и на нашего пророка Мухаммада, а пожелавшего нам зла скрути злом, как девицы скручивают свои ожерелья вокруг шеи, а потом обрушь это зло им на головы, как обрушил комья сухой глины на головы тех, кто привел в Мекку слона, чтобы разбить войска арабов. О господи, ниспошли нам дождь из темных облаков, разверзни хляби небесные, пусть бушует ливень, пусть вода низвергается потоками, затопляя сухую землю.
Эти слова слышал бедуин. Он схватил Абу Макнуна за руку и воскликнул:
— Погоди! Если господь внемлет твоим мольбам, то начнется всемирный потоп. Ты, видно, надеешься стать вторым Нухом. У меня же нет такой надежды. Дай мне время укрыться на вершине горы, чтобы спастись от воды, которая содержится в твоих словах.
*
Аль-Асмаи рассказывал, как однажды, когда зашла речь о долгах, некий бедуин, гостивший у него, сказал: «Долг — это унижение днем и забота ночью».
*
Два бедуина пришли к судье, и один из них обвинял другого в том, что тот не отдает ему долга, а тот клялся, что готов развестись со своей женой и отпустить на волю всех своих рабов, если брал что-нибудь взаймы. Тотда истец сказал: «Оставь свои клятвы и повторяй за мной: «Пусть господь развеет как прах все мое имущество, пусть чада мои разлетятся по свету, как листья с деревьев зимней порой, если я не брал у тебя в долг».
Ответчик отказался произнести эту клятву и тут же вернул долг.
*
Аш-Шайбани рассказывал:
«Однажды эмир аль-Хаджадж отправился из Медины на охоту. Он проехал мимо бедуина, который пас своих верблюдов. Остановившись перед ним, аль-Хаджадж спросил:
— Какого мнения ты об эмире аль-Хаджадже?
— Он жестокий обидчик и притеснитель,— отвечал бедуин.
— Почему же вы не пожалуетесь на него повелителю правоверных халифу Абд аль-Малику? — спросил эмир.
— Он еще хуже,— возразил кочевник.
В это время к ним приблизились конные воины — спутники эмира, и аль-Хаджадж сделал знак, чтобы они схватили пастуха, посадили на коня и повезли с собой.
Бедуин спросил у воинов:
— Кто это такой?
Ему ответили:
— Это эмир аль-Хаджадж.
Тогда бедуин вырвался из кольца стражников и, оказавшись рядом с эмиром, крикнул:
— Эй, Хаджадж! Послушай меня.
— Чего тебе, бедуин? — недовольно спросил эмир, и кочевник сказал:
— Пусть наша тайна останется между нами.
Аль-Хаджадж засмеялся и велел отпустить виновного».
*
Наместник Ирака, Юсуф ибн Омар, назначил правителем одной из областей бедуина, и тбт проворовался. Юсуф написал указ об его отставке и вызвал к себе. Когда тот явился, он крикнул:
— Ах ты враг Аллаха! Ты посягнул на божью долю и на долю правоверных!
— На чью ж мне долю посягать, как не на божью? — возразил бедуин.— Я много раз просил сатану послать мне хоть грош, но он не сделал этого.
Юсуф засмеялся и отпустил хитреца.
*
Эмир Абдаллах ибн Джафар остановился как-то в палатке, где жила одинокая старуха бедуинка, у которой только и было добра что одна-единственная курица. В знак почтения к эмиру старуха зарезала эту курицу и изжарила ее. Поставив блюдо перед гостем, старуха сказала:
— Эту курочку я выпестовала, как дочь родную. Кормила-поила ее, отнимая у себя последнее, по ночам стерегла ее покой, перебирала по одному все перышки. Она стала частицей моего сердца. Я дала богу обет, что похороню ее в самом святом месте. Когда ты, эмир, явился ко мне, я подумала, что не найду более благословенного места, чем твоя утроба. Пусть же курочка упокоится в ней.
Абдаллах ибн Джафар засмеялся и приказал выдать старухе пятьсот дирхемов.
*
Взглянув на тучного человека, бедуин промолвил:
— Добротную рубаху соткали для тебя твои зубы!
Один бедуин молился так:
— О боже, пошли мне такую же прекрасную смерть, как Абу Харидже: он наелся до отвала, напился сверх меры, уснул на солнце и умер в тепле, сытый и довольный.
*
Один бедуин, обходя вокруг Каабы во время паломничества, повторял:
— О боже, ниспошли благодать моей матушке!
Люди спросили его:
— Почему щл не просишь о своем отце?
— Мой отеЦ^- мужчина,— отвечал бедуин.— Он сам может позаботиться о себе, а матушка — слабая, беспомощная женщина.
*
Абу Зайд рассказывал: «Однажды довелось нам встретить такого носастого бедуина, что лицо его издали можно было принять за кувшин с длинным носиком. Мы стали потешаться над ним, а он заметил: «Что вы смеетесь? Я жил с людьми, среди которых считался курносым».
*
Некий бедуин, покупая мальчика-невольника, спросил у работорговца, нет ли у него какого-нибудь порока. Тот ответил:
— У него только один порок: он мочится в постель.
— Меня это не пугает. Если он найдет у меня постель, пусть мочится в нее,— ответил бедуин.
*
К эмиру аль-Хаджаджу привели в Медине бедуина, который занимался воровством. Эмир приказал бить его плетью. Когда вора ударили первый раз, он воскликнул:
— Благодарю тебя, господи!
