— Сообщал мне Закария аль-Каттан: «У аль-Газзаля (Прядильщика) был земельный участок напротив моей лавки. Половину этого участка он сдавал в аренду рыбнику и этим уменьшал себе по возможности тяжесть арендной платы. Аль-Газзаль был чудом скупости,— продолжал он,— выходя из своего жилища, он брал с собою в рукаве хлебец, и ел он его почти всегда без всякой приправы, когда же ему это надоедало, то он покупал у своего жильца рыбу джувафа ценою в одну хабба и заносил за нее в свой счет с ним один фельс. Когда ему хотелось пообедать, то он тер этой рыбой хлебец, а затем откусывал от него. Иной раз он вскрывал рыбе брюшко и обкладывал ее бока и живот хлебом, кусочек за кусочком. Когда же он опасался, что это истощит ее и что у нее сплющится живот, то он просил у рыбака немного соли из-под соленой рыбы и набивал ею внутренность рыбы, чтобы рыба вздулась и чтобы казалось, что она такая от той соли, которой она была засолена. Иной же раз, не будучи в состоянии побороть своей страсти, он легонько откусывал кончик носа рыбы и сдабривал им свой кусок хлеба. Происходило же это только тогда, когда он съедал последний кусок хлеба, пользуясь этой рыбой, чтобы приятно было так закусить ее хлебом, а затем откладывал рыбу в сторону. И вот когда он покупал у какой-либо женщины пряжу, то включал эту рыбу в оплату за пряжу, как это делается с товарами при обмене, и засчитывал за нее фельс и возвращал так свой капитал, а в барышах ему оставалась приправа».
Рассказывали наши друзья со слов Абдаллаха ибн аль-Мукаффа следующее:
— Ибн Джузам аш-Шабби, бывало, сиживал со мною за беседой, а иной раз заходил вместе со мною в мой дом, обедал у нас и оставался до тех пор, пока не становилось прохладно. Я знал его как человека очень скупого и богатого. Он настойчиво просил меня прийти к нему в гости, я же решительно отказывался. «Да буду я тебе выкупом,— сказал он,— ты думаешь, что я из тех, кто будет тратиться, и ты жалеешь меня? Нет, клянусь Аллахом, ничего особого не будет, кроме кусочков сухого хлеба, соли и воды из кувшина». Я думал, что он хочет соблазнить меня, выставляя все дело таким ничтожным для себя. Тогда я сказал: «Это похоже на то, как один человек сказал: «О слуга, дай мне съесть кусочек хлеба, а нищему дай пять фиников!» Хотел же он выразить этими словами двоякий смысл: я не мог бы подумать, чтобы кто-нибудь приглашал такого человека, как я, из аль-Ху-райбы в аль-Батину и угощал бы кусочками хлеба и солью.
И вот, когда я пришел к нему и он приблизил ко мне стол со своим угощением, вдруг у двери остановился нищий и сказал: «Дайте мне поесть из того, что вы едите, да воздаст вам Аллах пищею в раю!» — «Да будет благословение над тобою!» — ответил хозяин. Нищий повторил свои слова, а хозяин повторил тот же самый ответ. Нищий вновь повторил свои слова. «Уходи, горе тебе,— сказал он,— тебе ведь ответили!» Тогда нищий сказал: «Слава Аллаху, никого я не видел до сего дня, кто бы, сидя за едой, отказал другому в куске!» — «Уходи, горе тебе,— сказал он,— а иначе я выйду к тебе и, клянусь Аллахом, переломаю тебе ноги!» — «Слава Аллаху,—сказал нищий,— Аллах запрещает криком отгонять нищего, а ты угрожаешь переломать ему ноги!»— «Уходи ты и успокойся,— сказал тогда я,— ибо если бы ты знал так, как знаю я, как верно он исполняет свои обещания, то ты ни на одно мгновение не остался бы стоять, услыхав его ответ».
Абу Якуб аз-Закнан, бывало, говорил:
— С тех пор как я владею богатством, я не сижу без мяса.
Когда наступала пятница, он на один дирхем покупал говядины, на даник покупал муки, на даник — баклажан, на даник — тыквы; когда же была пора моркови, то он покупал на даник и моркови и из всего этого готовил сикбадж. В этот день он сам и его семья ели свой хлеб с тем, что было сверху котла, а именно с оторвавшимися в котле кусочками лука, баклажан, моркови, тыквы, жира и мяса. Когда наступала суббота, то они крошили в похлебку свой хлеб; когда наступало воскресенье, то они ели лук; когда наступал понедельник, то они ели морковь; когда наступал вторник, то они ели тыкву; когда наступала среда, то они ели баклажаны, когда наступал четверг, то они ели мясо. Поэтому-то он и говорил: «С тех пор как я стал владеть богатством, я не сидел без мяса!»
Рассказывали наши друзья:
— Остановились мы у одних людей из населения аль-Джазиры. И вот оказывается, что местность их холодная, а дрова у них самые скверные, вся же земля вокруг сплошной лес из тамарисков. «Ведь нет ничего превосходнее тамариска»,— сказали мы. «Да, он превосходен,— ответили они,— и от этого-то превосходства мы бежим».
Дальше они продолжали рассказывать:
— Что же заставляет вас бежать от него? — спросили мы. «От запаха тамариска быстро переваривается пища, а семья у нас большая»,— объяснили они.
