«Уже есть персики?» — спросил я. «Да, уже есть,— ответил он,— и мы их уже много раз покупали». Я так разгневался, что позвал продавца. Потом я подошел к аль-Хараки и сказал: «Горе тебе, мы о них еще и не слышали, а ты уже много покупал их?! Ты ведь знаешь, что наши друзья больше роскошествуют, чем ты!» Затем я обратился к продавцу и спросил: «Почем продаешь персики?» — «Шесть на дирхем»,— ответил он. «Так разве ты из тех, кто станет покупать шесть персиков на дирхем,— спросил я,— зная при этом, что через несколько дней они будут продаваться две сотни на дирхем? И еще говоришь: «Мы много их покупали», а вот он говорит: «Шесть на дирхем!» — «Что может быть дешевле, чем шесть вещей на одну вещь?» — возразил он.
Слуга Салима ибн Аффана попросил у него земляного масла, чтобы осветить ночью стойло осла. Давал он ему за каждую ночь по три фальса. Тасудж же равен четырем фальсам. Он говорил: «Один тасудж — много, одна хаб-ба — мало. Хороший же стрелок должен целить в середину между ними!»
Своему сыну он говорил: «Ты платишь, например, хозяину бани или парома тасудж, но никто из них не откажет тебе, если увидит у тебя в руке только три фальса!»
Рассказывал Абу Каб:
— Позвал Муса ибн Джанах несколько человек сосе
дей разговеться у него после поста в месяце рамадане. Среди них был и я. Когда мы прочитали вечернюю молитву и ибн Джанах закончил все, то обратился к нам и сказал: «Не спешите, ибо поспешность от дьявола. Но как же вам не спешить, ведь Аллах, преславно имя его, сказал: «Человек поспешен» — и еще: «Создан человек из поспешности». Послушайте же, что я скажу, ибо из того, что я скажу, вы познаете, как соблюдать приличие при совместной трапезе, как избежать проявление себялюбия, как соблюдать правильную последовательность блюд, как держаться похвального поведения. Если кто-нибудь из вас протянет руку к воде, чтобы напиться,— а вам подали в это время бахатту, или джаузабу, или асыду, или еще что-нибудь, что легко глотать и не нужно запивать водой, что не нужно прожевывать, что можно есть одной рукой, а не двумя и что для одноруких людей не затруднительно, одним -словом, что-нибудь такое, что быстро поедается,— так воздержитесь, пока не закончит пить ваш сотрапезник. А иначе вы нанесете ему одновременно три удара: вы отравите ему удовольствие от питья маленькими глотками, если он поймет, что ему не успеть кончить с питьем раньше, чем вы покончите с едой; далее, вы этим озлобите его и он обязательно захочет отплатить вам, а может быть, он поспешит съесть горячий кусок и умрет на ваших глазах; а в самом лучшем случае вы заставите его жадничать и есть большими кусками. Поэтому-то бедуин, когда его спросили: «Почему ты начинаешь есть мясо, которое плавает сверху тюри?» — ответил: «Потому что мясо
может уйти, а тюря останется!» Я и сам, хоть пища и моя, все же поступаю именно так; если же вы увидите, что мои дела противоречат моим словам, то можете меня не слушать!»
Далее Абу Каб продолжал:
— Может быть, кто-нибудь из нас забывал про это наставление и протягивал руку к миске, в то время как один из сотрапезников наших протягивал руку к воде. «Руку прочь, о забывчивый! — говорил ему Муса.— Если бы не кое-что, то я сказал бы тебе «о прикидывающийся забывчивым»!»
Далее он рассказывал:
— Затем принесли блюдо из риса, и если кто-либо захотел бы посчитать в нем зерна, то он мог бы сделать это, так мало было там рису и так далеко лежали зерна одно от другого. Затем вылили на него с полблюдечка патоки. В тот вечер мне попало в рот немножко из этого блюда, а сидел я рядом с хозяином, и он, услышав, как я жевал, толкнул меня в бок и сказал: «Дроби, о Абу Каб дроби!» — «Горе тебе, побойся Аллаха, как мне дробить недробимое!»
РАССКАЗ ОБ ИБН АЛЬ-АКАДИ
Ибн аль-Акади иногда приглашал в гости к себе в сад своих друзей. Но я не думал, чтобы в душе он мог как-то мириться с этим. И вот я спросил однажды у одного из его посетителей:
— Расскажи мне, как там у вас происходило дело?
— А ты не выдашь меня? — спросил он.
— Нет, пока я буду в Басре,— ответил я. Тогда он рассказал:
