— Покупал он для нас шалу и брал ее с собой и, кроме этой шалы, больше ничего из того, что сотворил Аллах. Когда мы приходили на его землю, то он поручал своему съемщику-земледельцу дробить шалу на его же ручной крупорушке, затем ее веял и просеивал ее. Потом он дробил уцелевшие при этом зерна. После этого, кончив дробить, веять, вертеть и просеивать оставшиеся целыми зерна, он поручал земледельцу молоть рис при помощи его же быка и его же жернова. Когда тот кончал молоть то он поручал ему собрать дров, вскипятить воды, а после этого поручал ему месить, потому что при замесе с горячей водой тесто лучше подходит, а затем поручал ему выпекать хлеб. А до всего этого он поручал гостям поста вить крючки для ловли рыбы, закрыть проход в запруде для мелких рыбок, чтобы они не попадали в арыки, и действовать руками в норах рыб шалаби и румман. Если нам удавалось наловить немного рыбы, он приготовлял кебаб на том же огне, что и хлеб, под сковородой, чтобы не понадобилось больше дров. И так мы все время, с утра до вечера, трудились, терпели голод и ждали. А затем наш ужин состоял только из хлеба, выпеченного из темной непросеянной рисовой муки, и рыбы шалаби. А если бы он мог дать нам еще меньше, то он это непременно еде лал бы.
— Почему бы ему не выбрать места для посева риса на каком-либо заливаемом водой участке его земли и не сеять там для вас рис,—сказал я ему,—тогда бы у него был выбор: если бы он захотел поспешить для вас с пищей, то угостил бы вас одним хлебом, а если бы он захотел повременить, чтобы угостить вас посущественнее...
— Клянусь Аллахом, если бы он услышал об этом, то обязательно сделал бы это,— сказал он.— Боже, боже, не оставь нас! Мы люди бедные, если бы мы могли обойтись, мы не терпели бы этой беды!
РАЗНЫЕ ЗАБАВНЫЕ РАССКАЗЫ
Рассказал мне аль-Макки следующее:
— Заночевал я однажды у Исмаила ибн Газвана. Оставил же он меня ночевать у себя, зная, что я уже поужинал у Мувайса и что у меня с собою был мех с вином. Когда прошла большая часть ночи и мне захотелось спать, я превратил ковер себе в постель, а руку в подушку. В доме же у него был только молитвенный коврик, подушечка и подушка. Он взял подушку и бросил ее мне, я же отказался и вернул ее ему. Но он отказался от нее, я со своей стороны тоже отказался. «Хвала Аллаху,— сказал он,— неужели ты будешь подкладывать под голову локоть в то время, как у меня есть лишняя подушка?» Тогда я взял подушку и подложил ее под щеку. Я долго не мог заснуть на новом месте и на твердом ложе. Он же, думая, что я заснул, тихонько, тихонько подошел ко мне и вытащил подушку у меня из-под головы. Когда я увидел, как он уносит ее, я засмеялся и сказал: «Ведь у тебя она лишняя!» — «А я подошел, чтобы поправить тебе в головах»,— возразил он. «Но ведь я заговорил с тобою, когда ты уже уносил ее»,— сказал я. «Как раз для этого я и подошел, но когда подушка оказалась у меня в руках, я и забыл, для чего я пришел,— ответил он.— Вино, как ты знаешь, клянусь Аллахом, отбивает всякую память!»
Рассказали мне аль-Хизами, аль-Макки и аль-Аруди следующее:
— Мы слышали, как Исмаил говорил: «А разве не все единогласны в том, что скупые в общем умнее, чем щедрые? Вот у тебя собралось целое общество, среди нас есть такие, которых люди считают скупыми, есть и такие, которых люди считают щедрыми. Смотри же, какая из этих двух сторон умнее? Вот здесь я и со мною Сахль ибн Харун, и Хакан ибн Субайх, и Джафар ибн Саид, и аль-Хизами, и аль-Аруди, и Абу Якуб аль-Хурайми. А вот с тобою кто, не один ли только Абу Исхак?»
Рассказал мне аль-Макки следующее:
— Сказал я однажды Исмаилу: «Никогда я не видел такого человека, кто бы тратил свои деньги на людей, а потом сам, обратившись к ним с нуждой, получил бы от них помощь»,— «Если бы то, что делают такие благодетели, было направлено на снискание благоволения Аллаха и не было бы противно правде,— ответил он, — то Аллах не собрал бы против них коварство и низость всего мира. Если бы этот расход был сделан на должное, то Аллах, преславно имя его, не послал бы им испытания среди всех своих тварей!»
Рассказал мне Таммам ибн Абу Нуайм следующее:
— Был у нас сосед, у него шла свадьба, и всю пищу он сделал для нее в виде фалузаджи. И когда ему сказали: «Какой же большой расход у тебя!» — он ответил: «Я терплю большие траты, чтобы быстрее обрести покой. Да проклянет Аллах женщин, но я не сомневаюсь в том, что тот, кто слушается их, еще хуже их!»
А вот рассказ, который мы когда-то слышали:
