Образовавшаяся вокруг нас толпа загудела. Среди собравшихся я заметила не только горожан, но также ведьм, туатов и детей Луны. Они наблюдали за происходящим с явным интересом. Еще бы, все они явились на обычный бал-маскарад, а попали на красочное представление с претендентами в главных ролях!
– Оливия, вы требуете суда и отказываетесь ждать до завершения бала?
– Да. Приношу всем собравшимся извинения за неудобства, но дело не терпит отлагательств. Применение любовной магии недопустимо. Полагаю, гости со мной согласятся.
– Что ж, так тому и быть. Мы сейчас же отправимся в Ратушу для проведения закрытого слушания. Леди Огаста, прошу вас, соберите Совет.
– Нет, – я решительно вмешалась в разговор и тут же осеклась, – то есть я хотела сказать, Энси Диона, я прошу вас и высочайший Совет сделать слушание открытым. Я бы не хотела пятнать имя моей семьи. Правда – единственный способ избежать пересудов. Обвинение серьезное, и я прошу учесть мою просьбу, – звенящим от напряжения голосом потребовала я.
Диона явно не желала проводить открытое слушание, но я имела на это право. Не найдя причин для отказа, она нехотя согласилась:
– Оливия, Лилит, прошу вас следовать за мной.
– Этого не требуется, члены Совета уже здесь, – раздался низкий голос лорда Ла Фейна. За его спиной показались мастер Томирис и Эйн Шахар.
– Что ж, если все в сборе, начнем.
Хранительница сделала знак музыкантам, и в парке воцарилась тишина.
Если до этого момента на балу и был кто-то, кто не смотрел в нашу сторону, сейчас таких не осталось. Все внимание было приковано к нам.
– Мастер Томирис, вы представляете Ведьмину Пустошь. Прошу вас проверить колье мисс Эвендейл и определить, была ли применена любовная магия.
Брови ведьмака взметнулись, но он быстро взял себя в руки и кивнул мне. Я сняла ожерелье и протянула ему, но тут снова вмешалась Оливия:
– Прошу простить мою дерзость, но мы имеем действие с мощнейшим артефактом любовной магии. Ни один мужчина не сможет быть объективен.
– Уверяю вас, я выстою против чар мисс Эвендейл, – усмехнулся Томирис.
– И все же я вынуждена настаивать.
Я со все возрастающим подозрением наблюдала за более чем странным поведением Оливии. Обычно спокойная и сдержанная, сейчас она и в самом деле больше напоминала уличную торговку, чем аристократку. Она слишком умна для того, чтобы выставлять себя на посмешище. Я рассчитывала на небольшую ссору, может, на скандал, но никак не на судебное разбирательство. Здесь что-то не так.
Оливия вдруг вскинулась:
– Нечего на меня так смотреть, Лилит! Я имею на это право!
Сейчас уже Диона недоуменно взглянула на Оливию. Выдержав небольшую паузу, Энси все же заговорила:
– Мастер Томирис, уверена, опасения леди Бертхайм чрезмерны, но по закону она действительно может выбирать судью.
Ведьмак усмехнулся, не скрывая своего отношения к происходящему, но, поклонившись Хранительнице, сделал шаг назад.
Диона собиралась что-то сказать, но толпа вдруг расступилась, пропуская вперед темнокожую женщину с янтарными глазами.
– Великая Энси, я бы хотела заменить мастера Томириса, если вы не возражаете. Полагаю, в моей беспристрастности сомнений не возникнет, – произнесла она низким обволакивающим голосом.
– Прошу вас, Шэрасса, – Диона пригласила ее подойти поближе.
Оливия с надеждой смотрела на Верховную. Эдриан же, напротив, выглядел ошарашенным, казалось, он не верит, что все это происходит на самом деле. Признаться, мне тоже хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю.
Ведьма аккуратно взяла меня за руку, коснулась ожерелья и подняла на меня взгляд. Медовые радужки притягивали, завораживали, не отпускали. Я смогла отвернуться только тогда, когда Шэрасса посмотрела на колье, освободив меня из янтарного плена.
Верховная внимательно разглядывала ожерелье, вертя его в руках, а затем одобрительно улыбнулась:
– Хорошая работа. У вас определенно талант.
Я пришла в ужас. Но… как это возможно? Я ведь не применяла магию!
Оливия подалась вперед, ожидая, когда же меня осудят. Толпа загудела.
– Я не закончила. – Шэрасса подняла руку в предупреждающем жесте. – У девушки определенно талант. Она создала столь искусную копию ожерелья Латиши и мастерски применила иллюзию, что на несколько мгновений ввела в заблуждение даже меня. Но здесь нет ничего, кроме обычных камней. Ни следа любовной магии. – Шэрасса развела руками, повернулась к толпе и произнесла громким звенящим голосом:
– Лилит Эвендейл невиновна! Любовная магия не была использована.
Оливия зажала рот рукой и пораженно уставилась на меня.
