Кроме того, тот, кто долго живет в этом мире, может развить [в себе] все виды желаний, а его скупость возрасти так, что он возжелает принадлежащего другим и не будет в силах расстаться со своим добром и станет, по сути, простым торговцем. Если же он будет постоянно глядеть смерти в лицо, то мало привяжется к материальным вещам и не станет культивировать такие «хватательные» и «держательные» свойства, а обретет, как я уже писал выше, прекрасный характер. Говоря же о созерцании смерти, следует вспомнить, как Ёсида Кэнко в Цурэдзурэгуса писал о монахе Синкай, который имел обыкновение сидеть дни напролет, размышляя о своей кончине; несомненно, для затворника – это весьма достойное времяпрепровождение, но отнюдь не для воина. Ибо в этом случае ему пришлось бы отвратиться от своих воинских обязанностей, от пути преданности и сыновнего долга и постоянно быть занятым собственными делами – как частными, так и общественными. Тем не менее, когда только у него появляется свободное время, которое можно провести в спокойной обстановке, ему следует тут же обратиться к вопросу о смерти и тщательно его обдумывать. Разве не записано, что Кусуноки Масасигэ заклинал своего сына Масацура постоянно держать смерть перед глазами? Все это – для наставлений юным самураям.
Поскольку самураи стоят выше трех остальных классов общества и облечены обязанностями управления, им непременно следует быть хорошо образованными и иметь широкие знания о причинности всех вещей. Однако в период гражданской войны молодой воин уходил на битву в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет и поэтому был вынужден начинать свое военное образование лет в двенадцать-тринадцать. Так как у него не было времени, чтобы сесть с книгой или взять в руки кисть, он зачастую был совершенно необразован. Собственно, в те дни было много самураев, не умевших написать и одного китайского иероглифа. Таким образом, то ли от отсутствия у них самих должных наклонностей, то ли от неверных наставлений родителей, в этом направлении ничего не предпринималось, поскольку вся жизнь целиком была посвящена Пути воина. Теперь же, когда в стране воцарился мир, родившиеся в самурайских семьях безразличны к военной тренировке; нет и речи о том, чтобы их принуждали начинать воинскую карьеру в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет, подобно воинам прежних дней. Поэтому лет в семь-восемь, когда он еще растет, мальчик должен быть ознакомлен с Четырьмя Книгами и Пятью Классиками, обучен каллиграфии, дабы запомнить написание иероглифов. Затем, когда ему исполнится пятнадцать или шестнадцать, можно начинать практиковаться в стрельбе из лука и верховой езде, а также обучаться прочим воинским искусствам, ибо таков способ воспитания сыновей самурая во времена мира. В этом случае безграмотности нет оправдания, как это было с воинами в период гражданских войн. Также нельзя упрекать в недостатке образованности и самих детей. Все это полностью вина небрежных и незнающих родителей, которые недостаточно привязаны к своим отпрыскам.
