Эти слова призвали ураганный ветер, что обнимал меня и дарил мне спокойствие и уверенность. Великий Владыка Штормов, благословил своего потомка даже в самых глубинах ада. Хмурое небо разорвалось вспышкой молнии, расколовшегося валун, за моей спиной, на мелкие части. Брызги каменной крошки ударили в спину, но боль тут же ушла на другой план сознания. Меня затопила радость, от того что на месте удара возник боевой стяг.
Я чувствовал его, как собственное сердце. Ткань, сотканная из теней и лунного света, тяжелая, не колышущаяся в неподвижном воздухе Подземного Царства. На ней изображен летящий Ворон. Не просто птица, а символ моего клана. Парящий, крылья — как косые удары меча, клюв — направленный в самое сердце врага, глаза — две угольные искры неутоленной ярости и вечной преданности. Клан Ворона. Мой Клан. Стяг не просто появился — он вонзился в реальность, как знамя победителя в землю поверженной крепости. Тихий, многоголосый стон не ужаса, а узнавания, присяги — прокатился по нарастающему строю.
Лязг становится грохотом. Ритмичным, как удар кузнечного молота по наковальне войны. Один. Десять. Сотня. Мои братья выстраиваются в боевые шеренги за моей спиной. Я чувствую их волю.
Тяжелые черные ламеллярные доспехи, покрытые слоем вековой пыли и запекшейся крови, сливаются в единую, мрачную стену. Шлемы с масками демонов и злобных духов, скрывают жестокие белокожие лица, из глазниц которых пылает холодный, мертвенный свет решимости. Они стоят в едином строю призванные волей своего чемпиона. Они ждут моего приказа. Мертвые, но не сломленные. Призванные по моей воле, они готовы атаковать. Но сейчас от них ощущается только напряженная тишина ожидания, прерываемая лязгом металла о металл, когда кто-то непроизвольно сжимает рукоять оружия.
Каждый из них оружие с черными лезвиями, оно столь разнообразно, как и сам клан Воронов, что сражался в бесчисленных сражений против людей и демонов. Преобладают дадао — широкие, тяжелые мечи-тесаки на длинных рукоятях, способные рассечь коня и всадника пополам. Их лезвия тусклы, но несут на себе зазубрины от бесчисленных ударов по кости и броне. Рядом, бойцы с гуаньдао, алебарды с длинными, кривыми лезвиями, похожими на полумесяцы смерти. Отдельная каста это воины с гэ — боевыми клевцами, их страшные клювы, предназначенные для пробивания доспехов, раздробления костей. Ими можно рубить, колоть и рвать на куски. Каждое оружие инструмент разрушения, но сейчас это наши ключи от клеток. Ключи, которыми мы взломаем врата ада, освободим души из под власти жестоких тюремщиком и уничтожим их самих.
Позади строя тяжелой пехоты, раздавались совсем другие звуки. Легкий скрип кожаных доспехов, тонкое зловещее пение проверяемых тетив. Потомки Владыки Штормов, славились как хорошие лучники, не настолько великие как предки моего степного брата, но куда более страшные.
Лучники моего клана ощущались куда легче, они были подобны призракам, но от каждого из них ощущалось смертельная опасность. Натянутые тетивы их тугих, композитных луков поют свою собственную, безмолвную песню напряжения. А стрелы, что каждый из них подготовил для врагов были смазаны ядом. Вступая в бой против тварей вороны сражались не гнушаясь правилами низкой войны.
Спиной я чувствовал холодные острия граненых наконечников насаженных на черные древки и украшенные вороньими перьями. К каждой стреле привязана маленькая, костяная свистулька. Почти не влияющая на полет стрелы выпущенной опытным лучником, но именно она издает голос войны великого клана Воронов.
Когда такая стрела полетит, она будет выть. Выть, как душа, вырванная из тела и превращенная в злобного призрака, что хочет крови живых. Выть, как плач восставших мертвых детей, что пришли за жизнями своих убийц. Услышавший этот вой знает, что настала его смерть. Что в бой идут собирающие души элитные лучники моего клана. Эта жестокая песня оружие ломающее волю и леденящее кровь живых. У наших врагов нет жизни, но скоро мы узнаем есть ли у них страх? И если его нет, то мы научим их бояться!
Над всем этим парят большие, ловкие, бесшумные тени. Они кружат над строем, как живые знамена. Вороны. Не простые птицы. Глаза их — не бусинки, а угольки из самого сердца Вечности. Они наши связные. Глаза и уши командиров, что говорят на одном с ними языке. Их грай укрепляет нашу волю, ведь они отнесут наши души Белой Деве. Их карканье — это карта боя, приказы, донесения, сплетающиеся в невидимую сеть управления над мертвым войском.
