– Шесть лет я готовил его, шесть лет не мог собрать бюджет и уже давал себе слово, что «или этой весной, или уже никогда»… Так вот, на волне успеха ты берешься за такую глыбу, но у тебя не оказывается рычага или же этот рычаг ломается. Я «Обитаемый остров» имею в виду. У картины был огромный бокс-офис, она стала лидером проката, но всё же не совсем оправдала наши ожидания. Сейчас-то я смотрю и вообще не понимаю, как снял этот фильм в 2006 году. Это даже физически казалось невозможным.
– Но ты же сам говоришь о неподъемных планках как единственно для тебя приемлемых… Забавный момент: тебя все стали называть Федором Сергеевичем, когда ты был еще совсем молодым.
– Это правда. (Улыбается.)
– А почему так?
– Не знаю, не знаю. Сейчас, наоборот, в школе, в «Индустрии», многие зовут меня Федор, и мне это нравится. Дожить до пятидесяти лет Федором Сергеевичем, а после полтинника превратиться в Федора. Мне нравится. Я пока, честно говоря, Вадик, этого еще не исследовал – почему меня после армии все начали называть Федором Сергеевичем.
– Ты же такой явный руководитель, Федь. Это гены.
– Трудно сказать. Вокруг меня всегда была компания единомышленников, компания превратилась в киностудию, киностудия в другую, мы занялись другими направлениями. Всегда были люди рядом. Я радуюсь, я люблю радоваться успехам своих коллег. А если ты еще и помочь кому-то можешь, то это вообще здорово.
– Еще такой момент: многие тебя воспринимают как очень надменного человека с неизменным бронзовым загаром. Но на самом деле ты невероятно душевный, трепетный.
– Ну и пусть воспринимают. (Улыбается.) Ты же знаешь меня другим?
– Я знаю.
– Вот и всё.
– Новых людей ты без особой радости впускаешь в свою жизнь?
– Ой, это очень сложно.
– Лучше защитная маска, броня?
– Ну конечно. Это выработанная реакция на окружающий мир. Наверное, это пошло от того, о чем мы говорили: тяжесть фамилии, защитная реакция – как угодно.
– Как летит время! Я отлично помню день, когда родился твой сын Сережа. Мы были тогда в Доме кино, потом все вместе поехали отмечать домой к Мише Мукасею.
– Да, все мои друзья, и вы с Игорем в том числе, веселились, танцевали и выпивали, а я тупо уставился в одну из первых компьютерных игр. Помню, там два замка надо было пушечками рушить: я в одну сторону тюк – выпью, в другую сторону тюк – опять выпью…
– Сережа вырос и снялся в кино. Мне понравилось, как он в «Сталинграде» у тебя играет.
– Спасибо.
– Скажи, сын определился с профессией, приоритетами?
– Нет. Ты знаешь, мы немножко поздние. «Мы» – я имею в виду своего отца Сергея Федоровича и себя. Папе было тридцать восемь лет, когда он дебютировал в качестве режиссера с «Судьбой человека». И что самое интересное, мне тоже было тридцать восемь, когда я начал снимать «9 роту».
– Какое совпадение!
– Это я чуть позже понял. Сереже сейчас двадцать шесть, думаю, у него, по нашим меркам, еще есть время. Он учился в американской киноакадемии (New York Film Academy) в Лос-Анджелесе. Сейчас занимается бизнесом, и достаточно успешно.
– Не кинобизнесом?
– Не кинобизнесом. И всегда у нас были с ним такие, скажем так, робкие разговоры про кино. Сейчас они превратились в разговоры двух друзей. Я бы хотел, чтобы он занимался кино: это может быть продюсирование, актерская профессия. Но актерская профессия – это очень серьезно, над этим надо работать, и работать постоянно. Поэтому мы часто вспоминаем Игоря в наших с Сережей разговорах: у твоего брата есть театр, есть постоянный тренинг общения с аудиторией – это, конечно, отличает театральных артистов от киноартистов, хотя время изменилось. Вообще сейчас актерская братия, новое поколение артистов, они фантастически подготовленные, фантастически включенные. Это другой организации молодые люди.
– А ты сам хотел бы выйти на сцену?
– Да. Страшно очень! Наверное, когда-нибудь…
– Были предложения?
– Были, были, конечно. Но пока не время.
– Ну слушай, мы с тобой в МХТ в последнее время часто встречаемся на спектаклях, где Паулина и Игорь играют вместе.
– Да.
