– Да, и вот открыл ее, конечно, Владимир Всеволодович, Крайнев Вова. Бесценный человек, и совершеннейший ребенок. Очень сильный, очень талантливый, очень одаренный человек. Любящий жизнь, как никто не любил. С потрясающим чувством юмора – он просто из воздуха ежесекундно создавал шутки. Программы с его участием сейчас могли бы идти по Первому каналу, веселя всю страну. Вова часто говорил, что ему скучно жить, потому что он уже все книги прочел. Он был человеком широкой души, очень добрым. И его ухаживание привело меня в замешательство. Он забрасывал цветами, когда цветов в стране не было. В первый день они с другом, пианистом Олегом Майзенбергом, пришли ко мне обедать, разбили сервиз, который у меня был, потому что изображали оркестр и литавры. (Смеется.) Мне же Вову нагадала бабушка одна… Я не хотела гадать, но она сказала: ты встретишь человека, с которым будешь счастлива всю жизнь, и не смотри, что он небольшого роста. Он как бы артист, но не артист. Не тот, которого по телевизору и в кино показывают. Выходи за него замуж сразу, будешь как за каменной стеной. В этот же день я встретила его у нашей общей подруги.
– А в какой из этих девяти дней вы познакомились с мамой Владимира?
– Он женился, пока мамы, Или Моисеевны, тут не было – она была в этот момент в Кишиневе, где ухаживала за своей матерью. Та перенесла инсульт. Мы приехали знакомиться на один день. И бабушка, которая только заговорила после болезни, спросила у меня: «Какое у тебя образование?» Я замялась: я так много работала, то-се, пятое-десятое, стала самым молодым заслуженным тренером, я не успела еще… Ну, конечно, в институте физкультуры я получила образование. Кстати, оно мне очень пригодилось… В общем, она сказала: «Человек без высшего образования – это не человек, а скотина». Отвернулась к стене и больше не произнесла ни одного слова. Я так смеялась. Вообще они были очень веселые… Иля Моисеевна – исключительная женщина. Она потеряла своего сына, которого воспитывала одна и любила больше всего на свете.
– И наверняка ревновала его к вам.
– Ну, об этом мы не будем сейчас говорить. Это неважно. У нее был великий сын. И она великая женщина. Я ее очень уважаю, стараюсь о ней заботиться максимально, как могу. Ей сложно любить меня, но уважать она меня уважает.
– Ваш муж многие годы жил в Германии…
– Да, работал там как лютый зверь. Он работал здорово.
– А вы ездили на соревнования по всему миру. Может быть, в этом тоже секрет многолетнего счастья – такая вот пламенная любовь на расстоянии?
– Конечно. И его мама была спокойна. Потому что мама была хозяйкой в доме.
– В его доме? Она жила вместе с ним?
– Конечно. Я приезжала, и он ко мне приезжал, мы с ним всегда вместе отдыхали, когда у нас был отпуск. Мы разговаривали каждый день по телефону и каждые полтора-два месяца виделись. Он любил приезжать в Америку. Он ее обожал. Я объездила с ним всю Европу, была на его концертах и в Америке, и в Японии. Мне, конечно, очень повезло: я видела и слышала, как дирижирует Евгений Мравинский, была в знаменитом Золотом зале в Мюзикферайне. И всегда на концертах Володи залы были не то что полные, а переполненные, на овациях зал всегда вставал.
– А Крайнев приезжал хотя бы на ваши главные соревнования, где выступали ученики?
– Ну нет, у нас так не было принято.
– Почему? Что плохого, если муж приедет на соревнования?
– Ничего плохого в этом нет, но на соревнованиях я не живу своей жизнью. Я не могу в этот момент уделить внимания никому, кроме своих учеников. Володя вообще мной очень гордился. Как Юра Рост говорит: «Он тобой хвастался». Он же очень много мне помогал. Он играл рапсодию на темы Паганини для Бестемьяновой с Букиным. Это Вова придумал мне театр, который существовал у меня 14 лет, написал мне всю программу, которую я поставила в театре, все 14 балетов. Он принимал активное участие в моей жизни, но на мои соревнования… Я привыкла одна. Одна быть против всех. Многие тренеры с мужьями ведут этот бизнес. Или там муж – журналист. Я привыкла рассчитывать только на себя и на своего ученика. Я не привыкла быть с поддержкой.
– Даже когда вы были замужем за Крайневым?
