– И чего нельзя?
– Нельзя было ничего. (Улыбается.) Можно было делать только то, что нужно. Нужно ходить в школу, нужно заниматься музыкой, приносить хорошие отметки. Нужно дружить с хорошими девочками. Когда подружки приходили в дом, папа приветливо говорил: «Здравствуйте, проходите, пожалуйста». А мама как будто сканировала всех, и я уже знала, с кем дальше надо общаться, а с кем не надо.
– По той картинке, которую вы описываете, артистка Муравьёва не должна была появиться ни при каких обстоятельствах. Как можно было даже помыслить в эту профессию пойти при таких родительских рукавицах?
– Не будем называть это рукавицами. Будем называть это каким-то правильным воспитанием. Настоящие человеческие устои.
– Какие же это правильные устои, если вашу волю подавляли?
– Никто не подавлял мою волю, нет. Как-то вы не очень правильно понимаете. Когда меня спросили: «Кем ты хочешь быть?» и я сказала, что я хочу быть артисткой, никто даже не вздрогнул, ресничка ни одна не шевельнулась. Мне сказали: «Хорошо». И когда я не поступила и меня спросили, а что ты теперь будешь делать, – я ответила: «Работать». – «А где ты будешь работать?» – «В Школе-студии МХАТ уборщицей». Это я так себе придумала, что я буду там находиться. Потому что очень хотела учиться в Школе-студии МХАТ, но меня там не захотели. И вот тут родители вздрогнули и определили меня работать в библиотеку. Я научилась на машинке печатать, каталог перепечатывала.
– Вы единственная дочь?
– Нет, нас двое, у меня еще сестра – на полтора года старше. Мама все знала про нас. Она до десятого класса воспитывала нас дома. Например, мы были маленькие и поехали на Черное море, во Фрунзенское (сейчас это место как-то иначе называется). Проплывал пароходик, где были дети из «Артека», и мама говорила нам: «Машите, машите, это сироты плывут». Ей казалось, что в лагерь могут отдать только сирот, а родители не отдадут детей туда. Я не была ни в детском саду, ни в пионерском лагере, – я ничего не знала. (Смеется.)
– Но все-таки в этих тепличных условиях было больше плюсов или минусов?
– Конечно, плюсов. Счастливый человек тот, который знает как можно больше «нельзя». Вот тот человек счастлив. А когда все позволено, это ужасно.
– Мудро. А как возникла идея «хочу в артистки»?
– В школе мы проходили «Мцыри» Лермонтова. Нужно было фрагмент выучить «Ты слушать исповедь мою сюда пришел, благодарю…». И меня вызвали, я встала у доски… Кстати, я это еще никому не рассказывала, только своим очень близким… Я прочитала, расплакалась и выскочила из класса. Мне поставили пятерку, все… Я почувствовала какое-то вдохновение, как я сейчас понимаю. В этом прекрасном монологе перед всем классом вдруг раскрыла свою душу… Наверное, в этот момент я многое для себя поняла.
– Первый раз вы не поступили в театральный институт, на второй год тоже…
– В институт не поступила, меня приняли в драматическую студию при Центральном детском театре, куда брали только москвичей.
– А почему не сложилось с театральным вузом?
– В «Щукинском» мне сказали, что я не травести, не героиня, а инженю есть поинтереснее. Жестко.
– Жестко. В Школе-студии МХАТ какой был вердикт?
– В Школе-студии МХАТ меня попросили открыть рот. Я «дзякала», и они хотели проверить речевой аппарат. Но тогда меня это так оскорбило… Я открыла рот, все туда заглянули. Я выскочила из аудитории, и плакала, – это просто сюжет для художественного фильма. Я бежала и рыдала… Поступая в театральный институт, я думала, что будет со мной, если меня примут? Что случится: может, у меня разорвется сердце от радости? И вот в Центральном детском театре мне говорят: вы зачислены. Я пошла в телефонную будку, позвонила маме: «Меня приняли в студию при детском театре». У меня в этот момент было такое опустошение. Во-первых, меня приняли не туда, куда я хотела. Но слава богу, что приняли. А потом выяснилось: какое счастье, что приняли именно туда.
– Конечно. В Центральном детском вы стали звездой, артисткой номер один. Мы с Игорем смотрели «Чинчраку» с Муравьёвой…
– … А «Сказку о четырех близнецах»?
– Конечно, и «Молодую гвардию» тоже. Еще помню там песня была «Спасибо за память, потомки…».
