– Конечно. Мама – прекрасная актриса, она свято верила в театр – говорила: «Театр – это храм, либо священнодействуй, либо убирайся вон»… Меня спрашивают, а где ты, мол, будешь доживать? Я отвечаю: я не хочу доживать, я хочу жить. Придумаю что-нибудь. Недавно я узнала, что есть такая фобофобия – боязнь бояться чего-либо. Вроде иногда кажется, что никому нужна не будешь: я знаю свой характер. Да, бывает сложно, конфликтно. Но далеко не всегда. Например, у нас с режиссером Сашей Молочниковым на фильме «Мифы» весело складывались отношения, я в абсолютном восторге от него, я безумно его люблю, люблю его спектакли. Он звал меня в свой спектакль «Светлый путь. 19.17» в МХТ, но опять-таки: «Саш, – говорю, – я не могу тебя подвести». У меня в то время уже был подписан контракт на съемки в кино… Моя мама вкалывала, будучи беременной мною. Она рассказывала, что ходила со мной очень тяжело, токсикоз ее страшный мучил, а потом родила меня и расстроилась – мальчика хотела. (Улыбается.) До восьми месяцев беременности она играла сумасшедшую Лизу в «Детях солнца» Горького. Я говорю ей: «Мам, можно было смотреть на цветы, на что-то прекрасное, вложить что-то другое в меня…» Во мне с рождения эта мамина энергия. Я рано поняла, что маме не до меня, я рано научилась всё делать сама. Я могла пожарить себе картошку, постирать, я понимала, что маме просто некогда.
– В своем стремлении «я сама» ты пошла еще дальше: в шесть лет попросила директора театра, где служила мама, чтобы тебя ввели на роль в спектакль.
– Да, так и было. Однажды я забыла текст и мама сказала мне, совсем еще ребенку, потрясающую фразу: «Ирина, актриса не имеет права так себя вести». Она всегда говорила со мной серьезно, но никогда не кричала. А эти мамины «низы»! Она начинала говорить так тихо: «Ты подвела своих партнеров, взрослых людей»… Это был урок на всю жизнь.
– Как же так случилось, что тебя, актрису «со стажем», в театральный приняли только на второй год?
– Трудно сказать. В Щуке я шла на все пятерки, но в итоге не случилось. В Щепке вообще сказали: «Девочка, поезжай обратно в Рязань, здесь тебе делать нечего, артисткой ты не будешь никогда».
– Это не перерубило крылья? Хоть на миг.
– Сложно мне крылья перерубить, Вадик! Характер у меня как у быка, я бычара. (Улыбается.)
– С тобой в жизни, наверное, очень сложно.
– Почему? Тебе сложно со мной?
– Мне-то легко, даже приятно. Я имею в виду личные отношения.
– Что касается личных отношений, я никого в жизни не обидела. Никого. Все мои «мальчики» пристроены. Но я, по сути, никогда не была замужем – за мужем. Разве что только первое время, а потом просто понимала, что мне надо идти вперед. Я всегда была, наверное, больше дружбаном, я не умела говорить слово «дай», как должна научиться говорить любая женщина. Моя мама мальчика хотела, поэтому я своим мужьям всегда говорила «на». Я никогда не считала, кто больше зарабатывает, я родилась с ощущением, что деньги – это гости: пришли и ушли. Я со всеми мужьями в прекрасных отношениях. У меня отличные отношения с Женькой Каменьковичем, даже смешно сейчас об этом говорить, они таким кораблем с Полиной Кутеповой плывут, и дай им Бог счастья. Летом я снималась у Димки Месхиева. Григорий Романович Беленький – мой сосед. Мы общаемся, мы нормальные люди. Я во всех своих отношениях была больше другом. Помнишь фильм «Анкор, еще анкор!»? Моя героиня Люба уходит с одним чемоданом – вот это про меня. Я не могу жить с чужими вещами, у меня чистый дом, я Рак. Я люблю свой скворечник и свой мир. Я очень мало людей впускаю в свой мир, понимаешь.
– А ты не боишься в какой-то момент остаться совсем одна?
– Как я могу этого бояться? Одиночество – единственное существо, которое не покинет тебя никогда. Моя мама прожила великую жизнь. Она была деревенской девчонкой, а сделала такую карьеру: залы стояли и рыдали. Она родила двоих детей. Она дожила до правнука. Они с отцом прожили шестьдесят лет вместе. Отец ушел на моих руках. Мама пять лет жила без него, а лишившись еще и театра, слегла. Два года она лежала… Вадик, мы все придем к одиночеству. Как можно этого бояться? Надо полюбить свое одиночество. Мне порой хочется закрыться, зарыться. У меня столько дел, что порой я ничего не успеваю, а мне надо подумать, надо обнулиться, мне нужно устроить себе день халата, день лени. Я обожаю дни лени. Обожаю, когда можно в ночной рубахе слоняться с айпадом, с книжкой до холодильника и обратно.
– В твоей квартире, помню, меня впечатлила огромная оранжерея.
