– После расставания с Мелани Гриффит вы по-прежнему остаетесь отцом своих приемных детей или что-то изменилось?
– Они, конечно, по-прежнему мои дети. Мы расстались с Мелани друзьями, продолжаем общаться, созваниваемся почти каждый день, я любил ее, люблю и буду любить. Мелани – прекрасное создание, и такой она останется для меня навсегда.
– В прессе пишут о вашем новом романе.
– У меня всё хорошо, есть женщина, которую я люблю.
– Она, насколько известно, не актриса.
– Николь финансовый советник, как ни странно. У меня уже было две жены-актрисы, хватит! (Улыбается.) Хочется дома говорить о чем-то другом.
– О финансах, например.
– Хотя бы.
– Жениться не собираетесь?
– Нет.
– Почему?
– Очень дорогой процесс! (Улыбается.)
– И всё же?
– Не знаю, может, свадьба в будущем произойдет, но пока ни я, ни Николь не считаем нужным скреплять себя узами на бумаге, в протокольном формате.
– Скажите, а где вы чувствуете себя дома? Вы за это время стали американцем?
– Нет. Мой дом всегда был и остается в Малаге. Но сейчас я много времени провожу в Лондоне, потому что хожу в университет. У меня есть дом в Нью-Йорке. На самом деле я живу там, где снимаю кино, – в Болгарии, Италии, Чили. Но, повторяю, мой основной дом – это Малага.
– Режиссурой вы сейчас увлечены больше, чем актерской профессией?
– Точно. Еще я очень много пишу.
– Сценарии?
– Да. Уже выпустил два фильма, они основаны на психологически сложных, запутанных историях. Хочу написать сценарий «на себя», и при этом не забываю о том, что происходит в мире, актуальные вещи меня тоже волнуют.
– Знаю, что сегодня утром вы были в спортзале. Это необходимый ритуал?
– В спортзал я хожу каждое утро, и сегодня полчаса бегал, делал растяжку, занимался йогой. После занятий обязательно пью много чая.
– Я смотрю на вас, Антонио, – вы человек без возраста.
– Мне пятнадцать лет! Шучу, конечно, но с точки зрения расширения горизонтов, поиска чего-то нового в жизни ничего с того времени не изменилось. Я по-прежнему любопытен, по-прежнему хочу открывать и изучать этот мир.
– А что помогает вам ощущать гармонию? То, что вы человек гармоничный, для меня очевидно.
– Что помогает? Относительность бытия, наверное. Я оглядываюсь назад и вспоминаю случаи, которые происходили со мной, когда я сильно переживал, плакал, а сейчас понимаю, что всё это было не так важно, и просто смеюсь над этими вещами. Мне не нравится жить с какой-то драмой внутри.
– С кем-то из актеров вы дружите, или это невозможная в Голливуде ситуация?
– Почему невозможная? Том Хэнкс, например, Джон Войт, Анджелина Джоли, хоть мы и нечасто встречаемся. Сальма Хайек очень дорогой для меня человек, Барбра Стрейзанд…
– …Вы с ней даже песню вместе записали.
– Верно, для ее последнего диска.
– То есть вы еще и вокальную карьеру делаете?
– Нет, в этом я не профессионал. Хотя пел и в театре, и в кино…
– …Один дуэт с Мадонной в «Эвите» чего стоит!
– Но все-таки для карьеры певца требуется огромное количество времени, которого у меня нет. Так, для удовольствия, играю на пианино, на гитаре.
– Сколько же у вас занятий и какой вкус к жизни!
– Мне понравилось ваше выражение «вкус к жизни». Если когда-нибудь услышите эту фразу из моих уст – знайте, я стащил ее у вас!
У Ирины РОЗАНОВОЙ немало кинематографических побед. А свою карьеру она начинала в театре Маяковского. Вчерашняя выпускница ГИТИСа сыграла главную роль в «Блондинке» по пьесе Александра Володина (поставил спектакль мэтр режиссуры Кама Гинкас!). Героиня Розановой – дерзкая, ершистая, авантюристка – мгновенно завоевывала зрителей, в том числе и меня, в то время студента театроведческого факультета ГИТИСа.
Кем только не побывала Ирина Розанова на сцене! Настасья Филипповна в трактовке Сергея Женовача романа «Идиот», Аркадина в «Чайке», поставленной Андреем Кончаловским, и Маша, тоже в «Чайке», только Марка Захарова…
