– Когда я уехал из дома, в девятнадцать лет. Я сел в поезд и поехал. Помню этот момент с точностью до секунды – когда я стоял в поезде, в дверях. Я тогда еще был актером-любителем и собирался в Мадрид, чтобы стать профессионалом. Это было лето 1980 года. На перроне меня провожала вся семья. Поезд тронулся, и я понял, что прежнего Антонио Бандераса больше нет, он остался в Малаге, куда когда-нибудь вернется новый, преображенный Бандерас.
– Так ведь и случилось. А насколько дружная у вас семья?
– Очень дружная, мой брат сейчас здесь со мной, в Москве, он работает в нашей компании. С мамой мы очень близки, так же как и с двоюродными братьями. Могу сказать, что у нас обычная испанская семья среднего класса.
– Но кинематограф поднял вас на другую, более высокую ступеньку. Ваша карьера началась благодаря Педро Альмодовару. Эта встреча произошла случайно или она не могла не произойти?
– Расскажу вам, как мы познакомились. Я играл в местном театре в Малаге, и, перед тем как пойти на очередной спектакль, мы пили кофе с друзьями. Тут входит человек с красным чемоданом, садится с нами, такой очень веселый. Он быстро мыслил, рассказывал всякие забавные истории. Внезапно он посмотрел на меня и сказал: «Вам надо сниматься в кино, у вас очень романтическая внешность». Сказал и вскоре ушел. Я спросил у друзей: а кто это? «Это режиссер Педро Альмодовар, – ответил мой приятель. – Он снял одно кино, и я уверен, что больше ничего не снимет». Так что случайно всё произошло или нет, судите сами.
– Когда вы отправились покорять Голливуд, вы были психологически готовы к новой жизни?
– Поначалу я об этом не думал. Первый раз я поехал в Лос-Анджелес, когда фильм Альмодовара «Женщины на грани нервного срыва» был номинирован на Оскара. Там один человек спросил, не против ли я, чтобы он представлял мои интересы в Голливуде. Я сказал: да, пожалуйста. Правда, всерьез к этому предложению не отнесся. Я любил голливудские фильмы, но по-английски не разговаривал. Вернулся в Испанию, и вдруг мне звонит этот человек и просит приехать в Лондон, чтобы встретиться с режиссером Арном Глимчером, который снимает «Короли мамбо». И вот я на встрече. Это был монолог режиссера, я не понимал ни одного слова, просто кивал и говорил: «Да, да». Он, конечно, понял, в чем дело. Я вернулся в Испанию с грустным чувством, что это провал, что карьеры в Америке у меня не будет никогда. Но оказывается, Глимчер посмотрел парочку фильмов Альмодовара и затем через неделю позвонил и спросил, могу ли я просто запомнить слова? Я поехал в Нью-Йорк, получил текст, три дня были репетиции, и мне сказали: роль ваша. Я подумал: «Вот это да!» Так всё и началось. Конечно, в начале голливудской карьеры было многое: и одиночество, и комплексы по поводу незнания языка.
– А раз так, не хотелось вернуться в Испанию, где вы уже были популярны?
– Такой соблазн периодически возникал.
– Что останавливало?
– У меня достаточно жесткий характер, я человек целеустремленный и просто не могу потерпеть фиаско.
– Достойный ответ. Я знаю, что вы влюбились в актерскую профессию после того, как в шестнадцать лет попали на мюзикл «Волосы». А до этого когда-нибудь бывали в театре?
– Родители очень любили театр. Как раз в то время из Мадрида к нам в Малагу часто приезжали разные театральные труппы, и родители всегда брали на спектакли меня и брата. Я обожал театр. Это был некий ритуал: одна группа людей рассказывает историю, а другая их слушает, и разговор мог быть о чем угодно. В какой-то момент я понял, что быть только слушателем мне недостаточно и что я хочу оказаться по другую сторону рампы.
– По вашим стопам пошла приемная дочь Дакота Джонсон…
– …Да, она уже суперзвезда в кино. А приемный сын Александр – рок-звезда.
– Сплошные звезды! Родная дочь тоже актриса?
– Нет. У нее как раз совсем другой путь. Стелла учится в университете, занимается испанской литературой. Она не похожа по характеру ни на меня, ни на маму. Мы с Мелани (актриса Мелани Гриффит, бывшая жена Бандераса. – Прим.) оба Львы по натуре, экспрессивные, а дочка, напротив, очень серьезная, заранее продумывает каждый шаг. Я часто спрашиваю: откуда у нас такое чудо взялось? (Улыбается.) Ей не нравится голливудская жизнь, Стелла больше любит быть за кулисами, поэтому занимается литературой.
