– Мы были с тобой недавно на одной встрече, и ты как бы машинально рисовала цветы, людей, какие-то образы, потом ты эти рисунки отбросила в сторону. Я их подобрал, потому что мне они показались чудесными. Графика, нарисованная авторучкой.
– А где эти рисунки сейчас?
– У меня дома. Я даже хочу их в рамки поставить, и чтобы ты расписалась, подтвердила свое авторство.
– Я очень люблю рисовать. Следующее после режиссуры, чем я люблю заниматься, это рисование. Надо найти учителя, взять уроки классического рисунка. Этот опыт я себе на пенсию припасла. А на третьем месте – желание писать тексты, свои истории, они у меня всегда «на конце пера». Это так увлекает, что ты даже не можешь остановиться. Почему у меня иногда такие затяжные съемочные дни бывают? Мы все впадаем в какую-то нирвану и не можем остановиться, и силы у всех есть. На следующее утро мы опять встаем в семь утра. Было время, когда я спала по три часа, а в последний съемочный день я вообще спала, может, один час. Но ведь еще надо умудриться хорошо выглядеть.
– А как насчет формулы «себя надо любить»?
– Мне кажется, этому тоже надо учиться. Я всё время этому учусь, но всё равно русским женщинам свойственна низкая самооценка.
– Ну, тебе это не грозит. Никогда не видел тебя за рулем, хотя, наверное, это была бы роскошная картинка.
– Я не вожу. Невозможно нигде припарковаться, потом я нервная в связи с кошмаром на дорогах. Потом я путаю право, лево. Поэтому мне за руль нельзя. И пускай это будет моя самая главная проблема в жизни.
– Точно. Ну что ж, давай подведем итоги нашего разговора.
– Если нам всё резюмировать, то главное – нужно проявлять кротость, тогда ты становишься неуязвимым.
– Ты кроткая?
– Может быть, я требовательна к людям, но я требовательна настолько же и к самой себе. Я всё время преследую путь неуязвимости, я хочу встать на этот путь.
– Неуязвимость – это как защита?
– Если ты не будешь испытывать гордость, то тебя невозможно обидеть. Если ты не будешь заинтересован в деньгах, то тебя невозможно обделить в деньгах. У человека же много слабых точек – то, что люди обижаются, желая чего-то большего.
– Говорят, на обиженных воду возят.
– Не знаю, что это. Ты мне скажи.
– Это значит, когда человек обижается, то он слабый.
– Везде одни сплошные слабости. В том смысле, что ты можешь быть человеком с властью, но если тебя лишат этой власти, что с тобой будет? А вдруг ты не перенесешь и умрешь от горя? Поэтому в этом нет ценности. Вообще, если ты хочешь закончить разговор на чем-то позитивном, то я прошу критики. Над чем мне работать дальше?
– Не знаю. Я не вижу в тебе изъянов.
– Вот ты не видишь концов, а я всегда вижу, и вижу в этом обновление. А ты, Вадик, любишь обольщаться.
– Хорошо, ты просила тебя покритиковать… Мне не нравятся твои опоздания. Бывает, мы договариваемся с тобой о встрече, а ты можешь опоздать на час, на два.
– Это когда и не очень нужно приходить на встречу, тогда я могу и не прийти вообще. Честно сказать, если я опаздываю, значит, мне туда не очень надо.
– А если очень надо – не опаздываешь?
– Да. Мне ведь иногда правда не очень надо на интервью, а уж тем более еще куда-то ширкаться, вдруг наобещав. Перед выходом я сижу такая угнетенная, потому что пообещала, а не надо было! Я же человек порывов и бываю неправа в своих согласиях. Это я осознаю. И критику понимаю. Но до тебя я все-таки дошла! А вообще-то сегодня я никуда не явилась, ни на одно интервью, а у меня их было, может, пять или семь и пресс-конференция. Но если ты хочешь всё сделать важным, то тогда не останется самого важного.
– Это верно, Ренаточка.
Фёдор БОНДАРЧУК так много всего успевает в жизни! Кажется, он легко и непринужденно раздвигает границы возможного. Впрочем, невозможного для него просто не существует. Режиссер, актер, продюсер, руководитель многочисленных ведомств и организаций, а с недавних пор еще и педагог (что вполне логично)… Мы с Бондарчуком дружим уже лет сто, и вот наконец впервые я беру у него интервью.
