Купец пробыл в этом городе целый год и достал такого попугая. Когда он возвратился домой, сын визиря пригласил его на следующий день к себе в гости. Когда вино обошло несколько кругов и у испивших сладостного напитка гостей в груди появилось полное веселье, сын визиря спросил: „Какой же подарок ты привез мне из путешествия?“ — „Такой, — ответил купец, — какого никто не привозил и не привезет“. — „Что же это такое?“ — „Привез я деревянного попугая, который может говорить“. — „Прикажи, чтобы его принесли“. — „Завтра я сам принесу его“, — сказал купец.
Случайно жена купца была влюблена в сына визиря. Юноша вышел из-за стола и послал к ней сказать: „Слыхал я, что твой муж привез говорящего попугая из дерева. Муж твой теперь веселится и забавляется на пирушке. Надо, чтобы ты на некоторое время прислала мне эту птицу. Я посмотрю на нее и сейчас же отошлю назад“. Жена купца послала попугая сыну визиря. Тот увидел, что попугай действительно обладает тем свойством, о котором говорил купец, тотчас же призвал ловкого столяра и сказал: „Надо, чтобы ты сделал для меня точь-в-точь такого же попугая“.
Столяр изготовил такую птицу, и сын визиря этого попугая отослал жене купца, а говорящего попугая оставил у себя. Тайну эту он раскрыл своей жене, потом вернулся к столу и повел такую речь: „Не могу я поверить твоим словам“. — „Если не веришь, — сказал купец, — побьемся об заклад“.
А в те времена был обычай, что закладом являлось все имущество спорщика: жена, и деньги, и дети, и лошади, и верблюды, и рабы, и рабыни, и казна, и сокровищницы — все это делалось закладом. Побились они о такой крупный заклад и подкрепили сделку клятвенными обещаниями. „Завтра утром, — сказал купец, — когда златокрылый попугай-солнце высунет голову из клетки востока, я возьму клетку с попугаем и приду к тебе. Если он заговорит, все твое имущество перейдет в мое обладание, если же нет, тебе достанется все то, чем я обладаю“. Купец пришел домой и сказал: „О попугай, я из-за твоих способностей побился о такой великий заклад. Надо, чтобы завтра ты в изящных речах и красивым изложением давал ответы на все, о чем тебя спросят, и не считал бы возможным молчать. Красноречием называется, если ты в речах говоришь то, что надо сказать, а не рассчитываешь, что я, мол, скажу это другой раз, ибо может случиться, что у тебя и не будет более возможности“».
Спросили одного царя: «Как ты достиг таких успехов?» — «Я не откладывал сегодняшнего дела на завтра», — ответил он.
«Но сколько купец ни говорил подобных слов, попугай — так это был вовсе не его попугай — ничего не отвечал. Беспокойство закралось в сердце купца, поднял он крик, разорвал на себе одежды, посыпал голову прахом и начал причитать: „Я положился на кусок дерева и побился о такой заклад! Завтра я лишусь всего моего имущества и хозяином этого дома станет другой! Какую страшную ошибку я совершил!.. Как можно было так легкомысленно биться о такой заклад и ввергнуть в погибель все свое имущество! Может быть, продавец был кудесником, взял у меня большие деньги и заставил меня счесть говорящим кусок дерева? Не испытал я попугая и не обдумал своих поступков!“»
«А в городе этом был один монах, которому верил весь народ; непорочности его все доверяли и в трудных случаях прибегали к нему за помощью. Когда купец отчаялся придумать хитрость, потерял надежду изобрести уловку, взял он этого попугая, пошел с ним к монаху, изложил ему свое дело и сказал: „Потрудись над этим попугаем; быть может, он сразу придет в себя и, услышав твои речи, снова начнет говорить“.
А монах был дивом, скрытым под власяницей, дьяволом, затаившимся под рясой, был он весьма жуликоватой птицей, очень дальновидным вороном. Выслушав историю попугая и сына визиря, он сразу проник в эту тайну и понял, в чем дело. Он сказал купцу: „Оставь этого попугая у меня на ночь; быть может, он, услышав мои речи, снова заговорит, под моим влиянием сразу придет в себя. Но если он заговорит и ты выиграешь заклад, что ты мне дашь из своего выигрыша?“ — „Я отдам тебе все, что получу,“ — ответил купец. „Всего мне не надо, — сказал монах, — но если ты получишь его жену, дай ее мне“. — „Я отдам тебе ее. Я теперь сокрушаюсь о своей собственной жене; если я избавлюсь и от чужой жены, мне больше ничего и не надо“.
