То, что магия принадлежит лишь магам, являет собой творческий акт, что для магической операции требуется концентрация внимания мага, что существует такое явление как магический рост — все это не осознается древним сознанием и раскрывается человеку по мере развития религиозного института. При этом сама магия трансформируется, она начинает быть ориентированной не сколько на материальный результат, сколько на духовный или психологический. Когда магия отказывается от достижения бытовых, меркантильных целей и уходит в область духовных изысканий — она становится искусством или религией.
Вместе с этим надо сказать, что с течением исторического времени, магия все более утрачивает свои возможности. Число людей, мыслящих по магическим законам, убывает. Древние маги могли достичь большего, чем современные. История магии это в значительной степени история вытеснения ее из общества скептицизмом, наукой и прогрессом.
3. Прогресс не является непрерывным явлением. Сегодня мы столкнулись с феноменом. В период демократии, когда прогресс в России остановился, магия стала возникать в глубинке сама! Есть русская реальность конца двадцатого века, о которой мало кто знает. Она состоит в том, что многие удаленные деревни и села, начиная с девяносто первого года, планомерно выбрасывались из сферы внимания государства, и фактически перешли к жизни натуральным хозяйством. Эта сознательная государственная политика сопровождалась нищетой, голодом и отчаянием народа, постоянной стрессовой ситуацией с перспективой голодной смерти или смерти от отсутствия медикаментов.
В таких местах власти покинули деревни, колхозы распустили, стада угнали, ценную собственность вывезли. Учителя и врачи так же выехали по причине отсутствия зарплаты и рабочих мест. Газеты там никто не выписывает из за отсутствия денег, телевизоры сломались, бензина нет и транспорт не ходит — он отменен или навечно сломан. Естественно видеть как на здании сельской почты, с открытой круглые сутки дверью, развивается остаток выцветшей гнилой тряпки — демократический триколор. Люди ходят в одеждах, сделанных из шерсти местных овец. В таких селах и городках почти нет вновь рожденных детей, а молодежь — сплошь наркоманы и алкоголики. (Описание дано на основе наших экспедиционных материалов в верховья реки Мезень в 1997 году).
В такой ситуации, устанавливается натуральное хозяйство и самоуправление. При этом, происходит некоторое чудо. Сознание аборигенов глухомани, чуть тронутое цивилизацией, начинает возвращаться в свое первозданное состояние, когда мир видится волшебным, а не плоско утилитарным. Соответственно, в таких местах появляются и начинают забирать силу колдуны. Они грамотные, и поэтому начинают что-то писать. Так, на юге Тамбовской области уже появилась некая русская "Книга мертвых", из которой пока нам известна только одна фраза: "Смертный умри."
Как и все люди, колдуны бывают совершенно разные. Но в основном они народ злой и властный. И сам факт их возникновения, проливает должный свет на роль и место колдуна. Колдун — это не потомок светлых языческих жрецов, выродившийся под влиянием христианства в отчужденную фигуру! Это самостоятельный, вредный магический тип, не претерпевший никакой особенной эволюции за много столетий. Он существовал независимо от высших языческих институтов, и возможно находил в них соперников. Независимо от своего магического аппарата, в котором существенное место могут занимать элементы христианства, такому колдуну биологически требуется иметь над вами абсолютную магическую власть. Только в этом случае он возьмется помогать вам. Ежели вы проявите своеволие и недоверие к его силе, то будете изгнаны и преданы вредоносным духам. Общаться с таким колдуном и сохранять нейтральные отношения оказывается труднее всего.
Если мы вспомним, что согласно "Старшей Эдде", Тор убивал колдуний, а Один предупреждал не спать с ними, что в Древнем Риме колдунов сжигали задолго до принятия христианства, то естественно заключить, что такие же меры могли применяться к ним и в языческой Руси. Во всяком случае, предать очищающему огню носителя сил зла — это эффективный способ избавления от злодея и деспота. Альтернативой этому оказывается множество народных средств по обезвреживанию мертвого колдуна — забивание кола в спину, подрезание сухожилий, заваливание могилы камнем, и т. д. Все это берет свое начало вовсе не от инквизиции, не от христианских анафем язычеству. Все это чисто народная традиция, и здесь нечему удивляться.
Как бывает преступник, совершающий преступление обычными способами, так бывает и преступник, совершающий свои преступления через магию, через волшебство. Римское право предполагало за это наказание, отвечая на магическую атаку юридическими мерами. Позднее, церковь не только возводила колдуна на костер, но и силилась выгнать из него дьявола.
