Днем с огнем не сыщешь на свете людей, который бы не любили ночь и с нетерпением не ждали ее визита. Умаявшись после дневной бесконечно-бессмысленной суеты, пропитавшись насквозь, словно набухшая губка, впечатлениями и эмоциями, очумев и отупев от ненужной информации, хочется поскорее сигануть в постель и, обнимая пернатое облако подушки, отгородившись от всего и вся коконом одеяла, встречать Морфея. Иногда он является по первому же зову и, не мешкая, плавно, без скрипа, огромным узорчатым ключом отворяет черные врата. Шагнув через порог, отделяющий явь от нави, вы оказываетесь в радужной стране сновидений, где возможно все. Бедный купается в золоте, слабый побеждает орды врагов, трус совершает героические подвиги, робкие флиртуют с наипервейшими красавицами, больные встают на ноги, несчастные блаженствуют, забывая о горе и унижениях. И даже внезапное вторжение Гекаты, ввергающее в липкий холод ужаса и панический бег на месте вырывающегося наружу сердца воспринимается, как благо. Вытерев со лба пот и отдышавшись, ты с облегчением осознаешь, что это всего лишь жуткий кошмар и по сравнению с ним действительность не так уж страшна, а значит, можно и нужно жить дальше.
Бывает и так, что Морфей, пренебрегая своими служебными обязанностями, опаздывает или, обнаглев донельзя, вовсе не является на работу. Его не страшат ни ругань, ни проклятья, ни угрозы клиентов накатать жалобу вышестоящему начальству, так как прекрасно знает: заменить его некому и максимум, что грозит – очередной выговор, без занесения в трудовую книжку. И хоть тресни от злости, дрессируя стада овец, все равно проведешь ночь, ворочаясь с боку на бок.
Антон Невольнов никак не мог уснуть. Воспоминания мелкой, загнанной глубоко под кожу занозой саднили, ныли, будоражили, отравляя душу гноем переживаний. Раз за разом он прокручивал в голове события скандального и, скорее всего, последнего в своей карьере телевыступления.
В прямом эфире, бледный, вспотевший и трясущийся, точно заяц в полупустой маршрутке, чиновник поведал обо всей подноготной подготовке визита президента, ежиной охоте и прочих событиях, о которых ты, любезный читатель, уже прекрасно знаешь. Покаявшись пред всем честным народом, он заявил, что исполнял приказы Халявина, что дальше так продолжаться не может, потому как совесть его окончательно загрызла и… Закончить речь Антон не успел. Директор телецентра Петр Сергеевич сначала недоуменно наблюдал за происходящим, наивно полагая, что выступление согласовано сверху, но осознав, что это не так, дал команду прервать эфир рекламой и лихорадочно запиликал телефоном, выискивая абонента «Халявин мэр». Дрожащие губы объяснили ситуацию, после чего оглушенный и потерянный шепот попросил сотрудников не возобновлять передачу и вызвать «скорую».
Телезрителям объявили, что произошел сбой в вещании и программу «Без лишних купюр» они сегодня не увидят. На экране замельтешили ножки балерин. Старый оператор, хорошо помнивший советское прошлое, прикололся, поставив «Танец маленьких лебедей». Получив от взбешенного начальства «звездюлей», он включил мультик «Ну, погоди!».
Чьи-то волосатые руки сняли с Антона микрофон, и вежливый, но твердый, не терпящий возражений голос попросил покинуть студию. Не смывая грима и ничего не видя вокруг себя, чиновник под всеобщее молчание сбежавшихся телевизионщиков прошествовал к выходу.
– Самоубийца, – прошелестело вслед Невольнову, когда за ним клацнул железными зубами замок.
Антон плохо помнил, как добрался до дома. Глотнув коньяка, он вырубил все телефоны, в одежде плюхнулся на кровать, но заснуть так и не смог, и теперь, как было уже сказано выше, осуществлял непосредственное личное участие в процессе наблюдения за темным временем суток. Так! Стоп! Прошу меня покорнейше извинить, дорогой читатель, но, кажется, ваш покорный слуга подцепил вирус «канцелярис чиновникус». Сам же предупреждал об опасности – и вот на тебе!
Карету мне, карету…скорой помощи! Вызовите кто-нибудь врача! А, ладно – не надо. Пока он доберется по нашим дорогам и пробкам, поздно будет. Сам себя спасу. Как и у всякого сочинителя, у меня припасена аптечка для экстренных случаев. Так, посмотрим, что у нас есть… Сбор классический прозаический, гомеопатические препараты Толстого, отвар Достоевского, эликсир Лермонтова, настойка Пушкина, свечи Сорокина, таблетки Пелевина, скальпель Булгакова, сироп серебряного века… Все не то… Ага, нашел! Капли Чехова. Пойду-ка их приму, а заодно сделаю комплекс упражнений смехотерапии по методу доктора Гоголя. Никуда не уходи и пока понаблюдай за героем. Потом расскажешь, что здесь произошло. Я быстренько!
Ну, вот, ваш покорный слуга вернулся: жив и здоров. Ничего не случилось? Как лежал, так и лежит? Это только так кажется. На самом деле внутри нашего героя бушуют нешуточные страсти. Сейчас я тебе о них поведаю. Итак…
