– Прожорлив ты, братец, не в меру, – усмехнулся Федор, догадавшись о желании спутника. – Тебе бы только мамону потешить. И куда только в тебя влазит?! Целого слона в один присест умять можешь… Но придется немного попоститься. Последнюю краюху хлеба вчера еще искушали. Али забыл?
Темка потупил взгляд, пытаясь угадать, о чем ему говорит хозяин. Понюхав лежавший в изголовье Федора сидор и поняв, что ничего съестного там не осталось, псина выскочила из снежной ямы. Шарахнулась, ломая сухие ветки деревьев, заоравшая от испуга ворона. Белка рыжей молнией взметнулась на упиравшуюся в небо макушку сосны и укоризненно зацокала с высоты. Через несколько секунд стало тихо.
Федор, вытянувшись на сосновом лапнике, уставился в небо. Хорошо! На душе покойно и безмятежно. Так бы лежал и смотрел всю жизнь на этот бездонный воздушный колодец с покачивающимися стенками стволов деревьев. Вот пошла рябь далеких облаков, плывущих куда-то по своим небесным делам. Не торопясь, перекочевал караван белых верблюдов и скрылся из вида. Вслед за ним – прозрачное покрывало и знак, напоминавший покосившийся крест. Зимой облака – редкие гости на небосклоне. А вот летом их видимо-невидимо. Только лежи и угадывай, на что небесные странники похожи. Но лучше всего смотреть на небо ночью, когда оно не закрыто тучами. Звезды крупные, как яблоки в августе. Кажется, протяни руку и схвати любую из них. Ан нет! Далеко залетели небесные светлячки – не дотянешься. Пятьдесят с лишним лет прожил Федор, а то, что небо так красиво, заметил только пять лет тому назад. Хотя, наверное, в детстве он знал, какое оно – настоящее небо. Но потом забыл, как и многие люди. Взрослым Федор все больше под ноги смотрел, а не вверх голову задирал. Впрочем, он подчас и того, что рядом находилось, не замечал. Не до этого было…
– Ирод, ты куды дверь поволок?! – старуха ковыляла за Федором с клюкой в руках. – Оставь дверь, пропойца! Чтоб тебе пусто было, окаянный!
Федор, пыхтя, вприпрыжку, с входной дверью на хребте удирал от матери.
– Четвертого дня пол в избе пропил, а теперь чего удумал?! Мы как без двери-то жить будем? Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! – голосила старуха на всю улицу.
Федор вздрогнул, выныривая из сна. И приснится же! Уж сколько лет прошло, а нет-нет да и привидится прошлая жизнь. И матушка, царство ей небесное. Сколько горя с ним хлебнула. Каждый раз после таких сновидений Федору становилось не по себе. Как-то пакостно и мерзко. Мутить начинало, словно нечистот вдоволь нахлебался. Вновь и вновь он потом вспоминал сон. Прокручивал по нескольку раз в голове, мучая и истязая себя. Впрочем, снились и такие сны, которые вгоняют порой в беспричинное беспокойство. Ходишь потом несколько дней сам не свой – ни до чего тебе дела нет. Вот и этой ночью снилось Федору что-то, виденное им не единожды и всегда вселявшее в душу смуту и тревогу. Но что именно – вспомнить никак не удавалось. Ускользал сон, подобно юрким крупицам соли, соскальзывающим с края пивной кружки.
– За сколько же я тогда дверь-то пропил? – попытался припомнить Федор. – Кажись, за две бутылки. Так и пил бы до сих пор, если бы…
Что «если бы», Федор и сам не знал. Почему он вдруг ни с того ни с сего бросил пить и ушел работать при монастыре, ему и самому было неясно. Словно спал он до того момента глубоким сном и вдруг очнулся. Может быть, смерть матери повлияла? Сколько ни думал, ни молился Федор, чтобы Господь вразумил его, но ответа так и не нашел. Видимо, так на роду написано.
– Так что же мне сегодня снилось? Нет, не вспомнить. А значит, нечего и голову ломать. Пора вставать! Хватит бока отлеживать… Путь предстоит неблизкий. До Соловков еще идти и идти, – вслух скомандовал себе Федор и, кряхтя, встал с лапника. Им путник выстлал дно вырытой в снегу траншеи. Он часто так делал, когда предстояла теплая ночь.
Темка, как всегда, устроился под боком. А ночью еще снежком припорошило. Вот и хорошо, вот и ладно – тепло было. Морозец всего-то градусов пятнадцать. Даже костра не пришлось разводить. Да и спички беречь надо. Когда еще до ближайшего селения дойдешь…
Последний раз забрел Федор в небольшую деревеньку Еловая Заводь недели две тому назад. Оказалось, что в селении с таким пригожим названием и люди прекрасные живут. Красивые не на лицо, а душой. Из всех пяти дворов, из которых и состояла полувымершая деревенька, набежали старушки. Еды натащили, наперебой звали божьего человека на ночлег. Только Федор не согласился. Зачем обременять людей? Ему и в стогу душистого сена тепло спится. А то, не дай Бог, навеет лукавый гостеприимным хозяевам мысли нехорошие, подумают они не знамо чего, да и попрут из хаты посреди ночи. Бывало такое не раз в дальних странствиях с Федором. Правда, случалось это чаще всего в больших поселках. В деревнях-то люди попроще и душой благолепнее. Но мало ли что… Не стоит разлад в семьи вносить.
