Опаньки! Не… мужик точно на гольца смахивает. Маленький, юркий, скользкий, глазками по салону бегает, как будто боится чего-то. К тому же и лысый. Выглядывает робко из-за камня-сиденья. Точно – голец.
Два великовозрастных идиота сцепились… Этих хлебом не корми – дай подраться. Понты друг перед другом кидают, пальцы гнут, стрелки забивают. И из-за чего – из-за ерунды какой-нибудь. На кого же они похожи? Скорее, на рыб-собак или рыб-попугаев. Вроде, водятся такие твари в экзотических морях – окиянах. Читал где-то про них…
Баба в очках с роговой оправой – такие и не носит сейчас никто. Хм… Трудно что-либо сказать. Но… судя по чопорному и брезгливому виду – старая дева. На словах мужиков ненавидит, а поди мечтает, чтобы в койку затащили и как следует… На селедку смахивает. Иваси.
Денис сплюнул под ноги:
– Ладно, пора и мне в аквариум. А ну, народ! Шевели копытами, то есть плавниками…
Сомов приплющил поролоновые внутренности, вывалившиеся из разодранного сиденья, стоявшего на задней площадке. Окно обновилось призрачностью его отражения, за которым сначала медленно, а затем все более ускоряясь, заскользили застекольные тени.
Изнутри автобус тоже напоминал аквариум. За спинками сидений, как за разбросанными по дну камнями, скрывались временные обитатели. Поручни водорослями расходились по салону и колыхались не то от течения, не то от тряски. Кабина водителя скрыта от пассажиров, так же как оборудование, дающее свет и кислород обладателям жабр. Из противоположного от Дениса конца салона вынырнуло вытянутое лицо, проткнутое хищными глазенками, и оглядело вошедших.
– Кондукторша, – сразу определил Денис. – Жертву выискивает. Сейчас ко мне подгребет.
Надо заплатить, не то сожрет. С-с-щука эдакая!
Обменяв монеты на билет, Денис уставился на набор цифр: 178 871 – счастливый, и притом вдвойне.
– И считать не надо, – хмыкнул он несколько разочарованно, лишившись сиюминутного развлечения.
Практически все пассажиры в нашей стране, независимо от уровня образования, возраста и пола, социального статуса и вероисповедания, первым делом, получив билет, смотрят: не счастливый ли он. Конечно, многие никогда не признаются в суеверии, да еще и на смех поднимут, когда над ними подшучивают. Но в глубине души верят. И для того, чтобы примета сработала, тишком, незаметно для окружающих, глотают счастливую бумажку – а вдруг?! Люди любят чудеса. Может быть, поэтому даже самый последний тунеядец и раздолбай в России умеет складывать в уме несложные числа. Кто знает?!
Окно неприятно холодило висок Дениса, прислонившего к нему голову. Он не обращал на неудобство внимания, наблюдая за застекольной жизнью. Словно в старом документальном кино с полустертыми и поцарапанными кадрами, мельтешили перед ним или замирали на остановках ничем не примечательные картины с жалкими тусклыми городскими пейзажами.
Да и таковыми их можно было назвать с большой натяжкой. Из всей природы – забитая асфальтом земля, унылые облезлые дворняги, деревья с огромными раковыми опухолями и купированными ветвями. Из года в год подрезают их, стараясь сделать красивыми и величественными, но результат получается прямо противоположный. Нагие деревья напоминают торчащие из земли обрубки рук, немо взывающих небеса о милости.
– Наткнешься спьяну на такого урода в темноте – в штаны наделать можно. – Не от страха, конечно, – усмехнулся Денис, вспомнив шутку из компьютерной игры, – а от лютой ненависти… К благоустроителям-озеленителям нашим. Им бы чего-нибудь подрезать…
Ветер тяжело вздохнул. Перевернутые вверх тормашками одеревеневшие пауки в предсмертной судороге задрыгали ногами, не замечая жертв – людей, шмыгающих по паутинкам дорожек и улиц, расчленяющих гниющее тело города. Пораженный смертоносными вирусами времени, он тщетно сопротивлялся недугу, обманывая самого себя сиянием фонарей, витрин и рекламы, уговаривал, что все в порядке, и ничего ужасного не происходит.
– Те же самые аквариумы, – призадумался Денис. – Автобусы, машины, магазины, дома, квартиры. Снуем, переходим-переплываем из одного в другой. А закончится все в последнем – без стекла… В общем, весь мир – аквариум, а люди в нем – рыбы, если Шекспира перефразировать.
Он машинально покатал по ладошке билет, сложил из него крохотный кораблик, разложил листок и свернул лягушонка.
– Много классики различных изречений наговорили. Вроде бы, все они верны и одновременно лживы. Взять хотя бы, к примеру, понятие о счастье, – продолжал рассуждать он, взглянув на бумажную квакушку. – Как любил говаривать товарищ Гайдар, «счастье каждый понимал по-своему». Хотя если хорошенько подумать и проанализировать, то выйдет: чтобы быть счастливым, человеку нужно получить то, чего ему не хватает. Это может быть все, что угодно: телевизор, любовь, взаимность, машина, собака, свобода, еда, уважение… Но человек – существо непостоянное: исполнилось одно – он блаженствует какое-то время. Потом у него иное желание – вновь дискомфорт. Следовательно, счастье – отсутствие каких-либо желаний. Но так быть не может, по крайней мере, пока человек жив.
