Набор получаемых слов можно переиначить, как тебе вздумается, и наполнить их любым значением. Взять, к примеру, последнее. Запросто можно перевести как: «Буквами он говорит». «Говорящий буквами». Но говорить буквами нельзя, так как это обозначения, графические изображения звуков. Получается, что Бог общается с людьми посредством знаков или знамений. Если поковыряться, как следует, то и другие смыслы можно отыскать. Было бы желание. Я уж не говорю о том, что многие буквы еще и цифры обозначали. Тот же самый «БОГ» – 2,70,3. Чего хочешь с ними делай: хоть складывай, хоть дели, хоть в одно число объедини – и объяви 2703-й год концом света.
Глупо, конечно, расшифровывать слова с помощью старославянского. Скорее всего, буквам дали названия и расставили в определенном порядке, чтобы алфавит легче запоминать. Это из той же «оперы», что последовательность цвета: Каждый охотник желает знать…(красный, оранжевый, желтый, зеленый…) Или названия падежей: Иван родил девчонку, велел тащить пеленку. Только, в отличие от этих абракадабр, в алфавитном тексте смысл все же был. Но вот какой? Когда его читаешь, возникает ощущение чего-то знакомого и на интуитивном уровне понятного. Но попробуй объясни – и… Что-то чудится родное в какой-то там песне ямщика. То, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя. «Нет, все понятно, но что конкретно ты имела в виду? Вот я не понял».
Глупо не глупо, но все же что-то в этом есть. Как говорится, сказка – ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок. Сказка, с… И получается…и легким движением, получается… Слово-люди-добро-веди-наш-наш-добро-мыслете-ук. «Родное слово, люди, хорошо знайте. Тогда научитесь хорошо думать». Короче, учите родной язык, – и будет вам счастье! Отсюда мораль. А какая отсюда мораль, я сейчас не могу тебе сказать, но скоро вспомню. «А может быть, никакая…» – отважилась сказать Алиса. «Что ты, что ты, деточка, – сказала Герцогиня, – во всем есть мораль, только надо уметь ее найти!»
Не знаю насчет морали, но потаенный смысл любят искать все и во всем. Трактаты научные пишут, где подробно разжевывают, что конкретно имелось в виду. Зачем этот самый смысл искать? Может быть, он специально спрятался и не хочет, чтобы его нашли. А может, его и вовсе нет, как черной кошки в темной комнате. Вот какой смысл, скажем, в этом продавленном диване с пружинами, выпирающими в бок? В титлах волн за его бортом? В скрывающихся в глубинах стайках юрких буквиц, выныривающих и оставляющих на поверхности «оны» кругов? В звездах, мерцающих и пульсирующих над головой «азами»? Небо – всего лишь потолок, являющийся для кого-то полом в кроссвордной клетке бытия.
Слова, слова… Непроизнесенные вслух, легким незримым дымком струятся они ввысь, лениво пробиваясь сквозь потолок сознания, со знанием дела. Ну и кто сказал, что разглядывать потолок – глупость несусветная и напрасная трата времени?! Но «прочь сомненья, почестей иглу». Хорошего помаленьку. Пора вставать. Еще есть дела. Дела, дела. Добро Есть Люди Я.
Небо накинуло на себя, изглоданную временем ночную пижаму. Сквозь дыры ветхого одеяния, скроенного из сумерек, наготой сверкали звезды. Лунный торшер, скрытый наполовину невидимым абажуром, скудно озарял окрестности. Оживали колонии длинноногих фонарей, вспыхивали пустые глазницы бесконечных верениц автомобилей, разрывая в лохмотья сгустившуюся тьму.
Проезжающие мимо Дениса Сомова автобусы и троллейбусы напоминали подсвеченные изнутри аквариумы в темной комнате. Только вместо сонных рыб в них копошились беззвучно разевавшие рты люди.
Дожидаясь своего автобуса, он сравнивал пассажиров с обитателями глубин, пытался отнести их к тому или иному виду.
– Вон тот дядечка, привалившийся головой к окну и шевелящий в дремоте усами, похож на отъевшегося налима, – размышлял Денис. – Явно пожевать любит, ничем не брезгует – даже во сне челюстями шевелит.
Мамаша, хищно поглядывающая вокруг, с ребенком на руках – вылитая акула с рыбой-прилипалой. Сынишка хнычет, капризничает. Не иначе игрушку какую-нибудь не купили или лакомство.
Привлекательная блондинка в красном берете – смахивает на золотую рыбку. Наверняка, глупа и донельзя довольна собой. Считает себя неотразимой красавицей, вокруг которой вертится весь мир. Мечтает заловить в сети какого-нибудь карася-спонсора. Поселиться в хрустальных хоромах, то есть в аквариуме, и качать с него бабки. Только зря надеется. Надоест она толстосуму, найдет другую рыбку, а ее вышвырнет. Хотя, если добрый и тупой, как коряга, то деньжат на жизнь подкинет или другому карасю сплавит…
Старушка в платочке… Ни дать ни взять – земноводное. Складки на лице, как у черепахи Тортиллы. Точно где-нибудь в чулке золотой ключик заныкала для внучков-придурков. Рассказывает им, поди, сказки, как оставит после себя богатое наследство. А те, небось, ждут-не дождутся, когда бабка в ящик сыграет.
