– Такая же херня, – зевнул Валентин, почесывая второй подбородок. – Сижу, блин, как дурак, банк охраняю. Читать нельзя, писать нельзя… Одна развлекуха – за посетителями наблюдать. Иногда такие кадры попадаются. Ты давай, разливай, не спи!
– В пятницу, – скривившись от спиртного, выдохнул он, – заходит в сберкассу священник. Ну, там, в рясе черной, шапка на башке, веревкой подпоясан какой-то. С ним матушка в платочке и пальтишке дырявом приперлась. Не знаю, настоящие они или нет. Хрен их разберет. Короче, сделали свои дела, и поп – ко мне. Стоит, глазеет, потом выдал: «Правильно, сын мой, что не бреешься и не стрижешься. Что Бог дал, то срезать нельзя».
Лабуду какую-то понес: про божественную сущность человека и прочую муру. Под конец выдал: «А я ведь в аду был!»
Веришь-не веришь, но у меня мурашки с кулак по спине поползли. Батюшка дальше гонит, типа: «Никаких сковородок и котлов там нет и в помине. Бесформенные темные существа мучают души грешников. Они похожи на шары, из которых вытаскивают что-то вроде нитей. Страдают бедолаги и денно и нощно, и нет им спасения и отдохновения. Многого я там нагляделся и, сейчас вспоминая, ужасаюсь. Но ты об этом никому не рассказывай, а не то худо будет».
Повернулся и ушел. Я как хайло разинул, так и сидел. Потом только захлопнул. Спецсредства после смены сдал и прямиком – в кабак. Хватанул пару стаканов, пивком заполировал – и домой. Еле доехал. У порога отрубился. Любка меня на себе до кровати дотащила. Ты еще среди ночи разбудил, че-то про рыбалку спрашивал. Ну, это, ладно. Ты чо думаешь про попа? Типа, он правду буровил или просто на голову больной?
Сомов пожал плечами.
– Кто ж его знает? Чего только в мире не бывает. Ты знаешь, со мной тут недавно случай приключился, – разоткровенничался он. – Вроде причудилось, что я аквариумом стал, а во мне сом поселился. Ничего странного не замечаешь?
– Да вроде нет. Такой же, как обычно, только бледный. Видно, что с похмелья.
Денис стащил рубаху:
– А если так?!
– Спортом занялся бы, что ли. Трицепсы там, бицепсы подкачал бы. Кожа да кости. По поводу сома… Это, брат, «белочка». У меня подобная фигня один раз случилась. Лежу на диване, гляжу: на форточке сова сидит и на меня зенки пялит. Я ее шугнул, а ей хоть бы хны. Заорал да пепельницей в нее. Стекло вдребезги. Тогда и скумекал – глюк словил. Форточка-то закрытая была. Ты про сома никому, смотри, не сболтни. Если в психушку не отправят, то шарахаться станут. Ладно, давай накатим по стакану, да я домой потащусь. Моя, поди, заждалась.
Ушел Валюха заполночь.
Башка трещала, как будто по ней промчалось стадо слонов. Располневший язык прилип к небу и еле ворочался. Денис лежал, бессмысленно бродя взглядом по трещинам потолка. Локоть ткнулся в мякоть кровати, приподнимая тело. Замутило, и Сомов рухнул обратно. Было ясно: о работе на сегодня можно забыть.
– Крендец!.. – застонал Денис. – Сейчас сдохну. Нет, так пить нельзя.
Глянув в себя, он увидел несчастного Сему, держащегося передними плавниками за голову.
– Что, брат, и тебе хреново?..
Кряхтя, парень сполз на пол и на четвереньках пополз на кухню. Потянувшись за край стола, он плюхнулся на стул и обхватил опустевший кладезь мудрости.
Натянутый на поверхность клеенчатый килт был заляпан высохшим пивом. Скрюченные окурки червями впивались в скелет курицы и зачерствевшие куски хлеба. Натюрморт украшал главный персонаж попойки – ополовиненная бутылка водки.
– Крендец, – повторил Сомов. – Приплыли…
Алкоголь задрожал в стекляни сосуда и нехотя полился в стакан и на стол.
– Чтоб тебя! – ругнулся Денис и отправил жидкость по назначению.
По всем правилам пьянства, вскоре ему должно было полегчать. Не дожидаясь, он продолжил лечение. Снадобье кончилось.
– Надо что-то решать с работой. Придется звонить начальству. Куда я в таком состоянии поеду?
– Алло, Палыч! Это я. Слушай, приболел что-то. Температура под 39 и, по всей видимости, давление, – врал Денис в трубку. – Можно сегодня отлежусь, а то помру, не живши веку. Хотя если надо, то доберусь как-нибудь.
– Ну, отлежись, отлежись, – раздался добродушный голос шефа. – Бухал в выходные, поди. Головка бо-бо. Я сам вчера натрескался. Уже похмелиться успел. Или водка несвежая попалась?
– Не-е, чуть-чуть выпил. Давление, наверное. Погода, видишь, как меняется. Вчера тепло, сегодня мороз, – глянул в узорчатое окно Денис.
– Да ладно, ладно. Отдыхай. Всяко бывает. Если, правда, давление, сходи в больницу. А то сам знаешь, хлопнет инсульт – и привет. Ну, давай. Если что, звони. Пока.
Своего начальника Денис называл по-дружески, тогда как другие подчиненные по имени и отчеству – Евгений Павлович. Дело в том, что он учился с ним в одном институте и делил одну комнату общежития. Сколько водки вместе перепили и сколько женщин переводили в замызганную «двушку», и вспомнить страшно. После получения диплома Палыч, учившийся на курс старше, организовал небольшую фирму и взял в нее Сомова.
Как говорится, старая дружба не забывается. Своим привилегированным положением Денис пользовался вовсю.
