Прислонившись к подоконнику, он вглядывался сквозь свое отражение в сумерки, разрезаемые росчерками снега. Наткнувшись на стекло, комья ползли вниз, оставляя за собой мокрые следы. Пожелтевшие верхушки фонарей высвечивали во дворе одинокие качели и редких прохожих, измазанных липкой снежной манной. Напротив окна ветер пытался сорвать с клена останки почерневшего скрюченного листа. Как ни колотили его дождь и пурга, как ни морил холод, он не собирался отправляться к собратьям, давно сгнившим или испепеленным в крематории костра. Оставшийся в живых отчаянно ожидал прихода весны, наивно полагая, что тогда вновь помолодеет, расправит порванные крылья и будет рассказывать юной поросли о перенесенных невзгодах. Птицы, изредка навещавшие упрямца, уговаривали смириться, сдаться, положившись на волю судьбы, утверждали, что все бесполезно, и время вспять не повернуть, но тот лишь молчал и сильнее цеплялся за ветку.
Денис вздохнул, и окно отразило его спину, скрывшуюся за пологом занавески. Полутемную комнату освещало мерцание бормочущего телевизора, в котором маячило неизвестное лицо. Тусклый свет отражался в металлических зрачках шкафа, лакированных ножках стола и боках старого дивана, служившего одновременно кроватью. Тени длиннились, извивались, принимая причудливые очертания, наполняя комнату таинственностью и грустью.
Денису неожиданно вспомнилось детство. Были моменты, когда он оставался в квартире один, и отключали электричество. Ощупывая перед собой пустоту, он, спотыкаясь, шел на кухню и доставал из ящика стола оплавившуюся свечу. Слабый пляшущий огонек очерчивал спасительный круг, за который не могла проникнуть тьма и кишевшие в ней неведомости. Света хватало, чтобы осветить страницы книги, на которых пираты захватывали корабли и искали сокровища, покорители Америки бродили по девственным лесам, сражаясь с индейцами, непутевые двоечники выводили в инкубаторе веселую семейку, путешественники летали на воздушном шаре, спускались в глубины океана или вглубь к центру земли. Чтение настолько завлекало Дениса, что он не слышал треска и скрежета, доносившегося из сумрака.
Сны настойчиво заползали в сознание. Боясь окончательно заснуть, он нащупал будильник.
– Вставать завтра рано на анализы, – мысленно объяснил он клевавшему носом Семе. – Это называется «часы». Люди придумали их, чтобы знать, насколько опоздали. Заведем на семь – не ошибемся.
Усатый механизм с приподнятой кнопкой-беретом занял место на тумбочке. Сомов отвернулся к стене, рассматривая рисунок на обоях. Линии переплетались, перетекая одна в другую, складываясь в узор без начала и конца. Казалось, что они то находятся очень близко, то до невозможности далеко. Незаметно для себя самого, Сомов уснул, заблудившись в бесконечном лабиринте.
– Какой идиот придумал сдавать анализы ни свет ни заря!? – злился Денис, продирая глаза и стараясь не промахнуться мимо стеклянной баночки. Пару раз струя минула цель, что отнюдь не прибавило ему настроения.
– Влепить бы им в лоб этой посудиной! – зашипел Сомов. – Чтобы знали, как над людьми издеваться!
Сема, открыв пасть, наблюдал за неведомой ему процедурой.
– Тащи эту хренотень и все время думай, чтобы, не дай Бог, не пролилась! Маразм! Ну, все, что ли? Эй, там, алло!
Злой и невыспавшийся, он побрел в поликлинику. У двери в лабораторию толпилось пять человек. По очереди они ставили на квиток со своей фамилией емкости. Крышка не поддавалась, и взбесившийся Денис со всей дури рванул ее. Часть жидкости выплеснулась на пальцы.
– Бля…ндинка, твою мать! – взвыл парень. – Чтоб тебя!
Стоявшие за ним посетители развеселились. Не глядя на них, Сомов уселся перед медсестрой и протянул руку.
Кольнула игла, и Сема с перепугу нырнул в глубь живота. На пальце выступила прозрачная капля. Медсестра заполнила бесцветной кровью трубочку и сунула ватку со спиртом.
– Я мог бы и просто дыхнуть, чего добро зря переводить. Теперь на флюорографию. Ты спрячься, мало ли чего, – посоветовал он Семе.
– Без бахил нельзя! – заявил врач-очкарик.
Матюгнувшись, Денис пошарил по карманам. Денег хватало, только чтобы выпить.
– Я разуюсь.
– Ладно, проходите, – согласился медик. – Раздевайтесь. Вставайте сюда. Вздохните и не дышите. Все! Готово. Можете дышать.
– Огромное спасибо за разрешение! И что бы я без вас делал!
– Правильно говорят, – закуривая на улице, подумал Сомов, – чтобы ходить по нашим врачам, никакого здоровья не хватит.
Спать уже не хотелось, и настроение постепенно улучшалось. Помогла и солнечная погода, рассопливившая сосульки и разгорланившая воробьев.
Денис присел на скамейку и тут же вскочил обратно. Металлическое сиденье оказалось чуть теплее льда.
– Господи, ну какой придурок придумал делать такие лавки?! Почему у нас все через задницу?!
Ноги сами вынесли его к забегаловке.
– Водку в разлив продаем только с 10 часов. Распоряжение губернатора, – ошарашила продавщица.
Сомов, сжав челюсти, взглянул на часы. Ждать оставалось 15 минут.
Побродив и выкурив очередную сигарету, он зашел внутрь.
