Помимо приятеля-директора и Дениса, в офисе обосновались пятеро сотрудниц, занимавшихся продажей и обменом квартир. Состав коллег столь часто менялся, что Сомов не успевал запомнить их имена и постоянно путал. Вот и сейчас, подходя к работе, он пытался сопоставить имя «Оля» с его носителем. Так и не решив окончательно, кому оно принадлежит, Денис толкнул дверь в подвал. Сомнения испарились, едва порог попрощался с подошвами. За сдвинутыми столами, щетинившимися бутылками и тарелками, звякал хрусталь. Раскрасневшаяся виновница прерванного трудового будня, наклонясь, чокалась с коллегами, прикрывая выскальзывающую из наряда грудь. Короткое сиреневое платье подчеркивало превосходные изгибы тела, которое Денис не раз рассматривал украдкой. Но дальше обычного трепа и кокетства с симпатичной девушкой дело у него не заходило.
– Штрафную за опоздание! – выдали жующие рты. – Наливай полную!
Стул пнул Сомова под коленки, рюмка вжалась в пятерню, ожидая тоста.
– Не умею говорить долго, поэтому буду краток, как наш президент. Будь всегда такой же красивой, умной и трудолюбивой. Желаю здоровья, всяческих благ, денег побольше и хорошего спутника жизни, – скользнул взглядом по необремененному золотом безымянному пальцу Денис. – От всей души завидую твоему парню.
Сема, выглядывающий из расстегнутого ворота рубахи, беззвучно засмеялся, пуская пузыри. Заглушая бульканье, Сомов осушил рюмку и потянулся за соленым огурчиком.
– У меня его пока нет, – вздохнула Оля, строя глазки. – Так что я свободна.
– Кого? Огурца, парня или того и другого? Ничего, все еще впереди, – жуя, успокоил Денис. – Еще не вечер.
Судя по количеству бутылок и закусок, праздник тешил обещанием удасться. Стожки салатов, обдираемые вилками, таяли, превращаясь в овощные лохмотья, норовившие вывалиться из ртов. Вареная картошка немилосердно крошилась, путаясь на тарелках с остатками селедки, куриных конечностей и ржаного хлеба. Приливы и отливы чередовались все чаще и чаще, грозя бокалам и столу потопом. Тихие, скромные фразы, растолстев и развеселившись от переизбытка нахлынувших чувств, соскакивали с языков. Не заботясь о последствиях и влезая в чужие беседы, они сплетались в единый гул, нарушаемый выкриками и тостами.
– Выпьем! Где же кружка, моя бедная старушка!
– Приходила тут ко мне одна. Просила подыскать однокомнатную на проспекте Пушкина. Типа хочет с внуком двушку разменять. Я ей – где ж такую найти, да за такие гроши. Она, как расценки узнала – чуть кондрашка ее не хватила.
– Хватит уже о работе. Надоело! Давайте о чем-нибудь другом поговорим!
– Так я ему и говорю, нечего меня обхаживать. От одной к другой скачет. Головы им морочит. Я ж не такая дура!
– Да губа не дура! И чтобы квартиру найти и агенту ничего не платить! Во народ обнаглел! Не зря говорят, наглость – второе счастье. Или как там правильно?
– И не говори. Наглый, как танк. Прет напропалую. Я ему одно, он свое талдычит. Легче дать, чем объяснить…
– У меня такой же случай был. Еду я в трамвае и чувствую: кто-то в карман лезет. А у меня там мобильник, деньги…
– Только успевай отстегивать. Считай, на учебу надо, обуться-одеться прилично, чтоб не как бомжиха выглядеть, поесть-попить, за квартиру заплатить. В магазин сходишь – вроде ничего и не купила, а сотни три-четыре как не бывало. Недавно проценты получила, сегодня сунулась – нет ни шиша.
– Да черт с ними, с деньгами, не в деньгах счастье.
– А в чем тогда? В их количестве?
– В детях! Чтобы было кому в старости воды подать!
– А если пить не захочется? Пока воспитываешь – умаешься.
– Да хватит вы о работе!
– Ох, что-то надоело мне все. Может, потанцуем?
Столы, цепляясь за вытертый линолеум и опрокидывая пустые бутылки, сдвинулись к стенам, освобождая пространство. Колонки магнитофона запульсировали мембранами, вышвыривая грохочущие звуки.
– Все в круг, все в круг! – зычно призвала кассир Елена Ивановна и первой вышла на середину.
К ней подтянулись и остальные работницы. Разухабисто подергивая плечами и виляя бедрами, они вбивали каблуки в несчастный, жалобно затрещавший пол. За столом остался Денис с директором, предпочтя танцам выпивку. Палыч о чем-то горячо рассказывал Сомову. Не в силах что-либо разобрать из-за шума, тот согласно кивал головой, время от времени отправляя в рот очередную порцию водки. Поняв, что его не слушают, директор замолчал. Приспособив под пепельницу опустевшую миску, приятели закурили, наблюдая за вспотевшими, раскрасневшимися женщинами. Те искоса посматривали на мужчин.
– А вы почему не танцуете?! – подскочила Оля. – Ну-ка, пойдем-те, пойдем!
Схватив Дениса за руку, она вытащила его из-за стола. Заиграла медленная мелодия, и девушка прижалась к нему всем телом. Сомов обхватив ее за талию, затоптался, переступая с ноги на ногу. Рука как бы невзначай соскользнула ниже, и Оля кокетливо отправила ее на прежнее место. Сема не преминул фыркнуть, отчего парень икнул.
– Ничего, позднее попробуем еще, – мысленно ухмыльнулся ему Денис.
