Сема, забеспокоившись, попытался нырнуть в тело, но хозяин вовремя схватил себя за горло, суживая лаз. Рыбина затрепетала, вызывая тошноту. Осознав безрезультатность, она вернулась в голову.
– Вот так-то, будешь знать! – обрадовался Денис. – Всяк сомок знай свой… садок.
Половицы, охая и скрипя, перемывали косточки Денису, бродившему вокруг стола. Жалуясь на невыносимость нынешнего хозяина, они вспоминали о безвременно ушедшей молодости и неприкрашенной старости. Устав от ворчания, парень оседлал табурет и, подперев голову, уставился на стакан. Сорокоградусная жидкость, слегка покачивая круглыми боками, манила забытьем.
– Так ты будешь пить или нет? – в сотый раз раздраженно спросил он у Семы, заранее зная ответ.
Отражение сома в зеркале напротив отрицательно мотнуло головой. Казалось, что рыбина вот-вот расплачется.
– Урод! Навязался на мою голову! – взбесился Денис. – И откуда ты только взялся! Чтоб ты сдох!
Грани стакана вжались в ладонь, оставляя полосы. Стиснутые зубы клацнули о край обруча. Мгновение, и стена брызнула россыпью водки и осколками стекла. Ощерившееся в оскале дно, петляя и огибая крошки и окурки, покатилась под чумазую плиту.
Сомов подскочил и, обежав вокруг стола, пнул табурет. Повалившись на спину провинившейся псиной, тот жалобно выставил лапы. Стена, пытавшаяся остановить хозяина широкой грудью, глухо ойкнула.
– Сволочь! Сволочь! Сволочь! – твердил он, колотясь лбом.
Обезумевший от страха Сема метался в поисках выхода. Наконец, отыскав лаз, он юркнул в горло и ушел в глубину тела. Кипевшая злоба испарилась. В голове прояснилось.
– Давно бы так, – усмехнулся Денис. – А то возомнил себе невесть кем.
Табурет, повинуясь ласке, резво вскочил на ноги, услужливо подставляя спину. Под хруст осколков, опасливо поблескивая гранями, на клетку клеенки спланировал стакан. Бутылка, облапанная пальцами, кокетливо повела горлышком и наклонилась в готовности отдаться каплями алкоголя. Подол этикетки задрался, обнажая округлость. Неожиданно, словно опомнившись от любовного дурмана, она горделиво выпрямила стан, сохраняя себя в целости и неприкосновенности. Из кисти виновато глянул Сема. Лоб Дениса заволокло хмурью.
Ладонь левой руки шлепнула по стеклу недотроги, склоняя ее к интимному действу. От насилия спас сом, примчавшийся на помощь. Право – лево, право – лево… Всякий раз Сема успевал переметнуться от одного посягателя к другому.
– Ну и долго будем играть в кошки-мышки?! – процедил сквозь зубы слова Денис. – Не надоело?
Рыбина помотала головой.
– Не понял: да или нет? Хотя какой вопрос, такой и ответ. Значит, ты от меня не отвяжешься?! Ладно. Тогда поступим по-другому…
Сема забеспокоился, не зная чего ожидать от хозяина. Денис привстал и, обхватив ртом бутылку, опрокинул верх дном. Рыбину, попытавшуюся его остановить, смыло обжигающей волной вглубь тела.
– Так-то лучше! – вытирая слезы и подавляя рвоту, выдохнул Сомов. – Сиди и не рыпайся! На лучше, пожуй огурчика солененького. Не хочешь – как хочешь. Я и без тебя справлюсь.
Опасаясь нового вторжения, он повторил действие.
Струйка табачного дыма вытянулась из сигареты, затуманивая внутренний аквариум. Клапан горла фукнул, выпуская избыток сизых клубов наружу. Облачко, подпитываясь новыми порциями, потяжелело и потемнело, грозя излиться дождем из никотина и смол. Денис молча наблюдал за отражением парящей, пузырящейся от ударов сердца тучей. Сталкиваясь с преградами, она меняла свою форму, напоминая то животное, то предмет, и вновь принимая аморфное состояние. Сверху от черного сгустка отпочковался круглый отросток. Сомов, гадая, чем закончится превращение, предположил, что это голова. Предугадав его желания, туча выправила конечности. Безликий человечек завис на одном месте, смешно и непрестанно дрыгая левой рукой и ногой. Казалось, что они живут своей, отдельной от туловища, жизнью. Почернев от досады, фигурка схватила их, но удержать не смогла. Конечности выскользнули и поползли в сторону. Утончающиеся связки, соединяющие с телом, вытянулись щупальцами. Дернувшись, человечек порвал связующую нить. Наслаждаясь свободой, конечности отплыли в сторону и закружились в безумной пляске.
Неожиданно рука застыла, и нога, не успев остановиться, врезалась в нее. Клякса зависла возле обиженной фигуры. Словно одумавшись, она робко попыталась воссоединиться, но ополовиненный человечек отогнал их прочь. Отплыть в сторону у него не получилось, поэтому спустя некоторое время он смилостивился, приняв беженцев обратно. Облачко радостно вытянулось в костыль, примыкая к туловищу.
Порция водки, хлынувшая внутрь, смыла фигурку инвалида.
– Пустую посуду на стол не ставят, – еле ворочая языком, просветил Денис, закатывая бутылку в угол и откупоривая новую.
Водка коснулась ватерлинии стакана.
– Ну, за тебя! Чтоб ты сдох! – провозгласил парень.
Рыбина метнулась из последних сил и выбила емкость из рук.
– Твою мать! – рявкнул Денис. – За такие вещи вообще убивают! А ну, где ты там? Вылазь!
