Красавица Глашечка, она же по паспорту Глафира Андреевна Бумагина, невинная жертва современной системы образования и истинная ЕГодяйка. Твердо усвоив в школе, что Волга не машина, а река, в слове искусство два «с» ставятся в конце, а не в начале, она после бурного прощания с одноклассниками отправилась покорять мир. Загубинск, в котором имеется филиал института иностранных языков, должен был стать первой ступенью к достижению намеченной цели. Без труда поступив в вуз, она с тем же успехом его и закончила через положенное время, ни разу не дав преподавателям усомниться в незнании английского. На экзаменах она с таким томным придыханием произносила the, что ее полные груди еще больше округлялись, а длинные ноги еще более обнажались. Престарелые преподаватели лезли в карман за валидолом, а молодые вытирали испарину, закидывая ногу на ногу. Попутно с учебой Глашечка закончила школу моделей и завоевала титул «Мисс Загубинск», став абсолютной победительницей во всех недовесовых категориях. На конкурсе ее заприметил возглавлявший жюри Афанасий Панкратович и позвал к себе на работу. Предложение одновременно и обрадовало, и напугало Глашечку, которая слабо представляла, чем занимаются секретарши в столь серьезном заведении. Но, тем не менее, первая красавица немедля приняла его и приступила к выполнению своих служебных обязанностей. На первых порах они доводили ее до истерики. Она путала факс с ксероксом, уничтожитель бумаг с принтером, а на телефонные звонки по привычке отвечала голосом, полным страсти и готовности удовлетворить все тайные желания клиента. Порыдав пару раз на груди у шефа, относившего к ней, как к маленькой глупенькой девочке (с бантиками, в гольфиках, коротком платьице с белым фартуком и с прочими школьными аксессуарами – прим. автора), Глашенька успокоилась. Не прошло и года, как она научилась ловко раскладывать на компьютере пасьянсы, нажимать на нужную кнопочку в селекторе и приносить кофе, не расплескав ни капли. На все вопросы подруг, знавших о ее беспрецедентно кратком уме и не понимавших, как она умудрилась заполучить престижную работу, Глашенька, улыбаясь, отвечала, что девушку ноги кормят. Вот, в общем-то, и все, что автор хотел рассказать о секретарше Халявина. Если же кто-то хочет узнать, как она выглядела, то пусть откроет первый попавшийся гламурный журнал и выберет ту модель девушки, которая больше приглянулась. Если же такового чтива не имеется под рукой, то, когда будете в каком-нибудь присутственном месте по своим делам, загляните в приемную. Ореол обитания глашенек весьма широк. Автору же лень вдаваться в подробности облика Глафиры Андреевны, тем паче, что он и так много времени уделил ее персоне, порядком утомив некоторых нетерпеливых читателей.
Вспомнив о Глашеньке, Афанасий Панкратович позвонил и попросил ее принести кофе.
Двери отворились, и секретарша, лучезарно улыбаясь, внесла две благоухающих чашечки, дрожащих на блюдечках с голубыми каемочками. Низко наклонившись, так что короткая юбочка приоткрыла ее прелести, Глашечка поставила кофе перед шефом и, ни слова не говоря, удалилась, словно ступая по подиуму.
– Значит, остановимся на следующем, – продолжил разговор Афанасий Панкратович, проводив Глашеньку враз замаслившимся взглядом. – Завтра на совещании произведем обмен мнениями дальнейших направлений развития деятельности по подготовке объектов и инфраструктуры города в преддверии визита. А ты, не откладывая в долгий ящик, соверши мозговой штурм возникшей проблемы, озвученной выше, и подготовь перечень необходимых мер, способствующих ее незамедлительному решению. Все! Можешь быть свободным. Да, и… когда будешь совершать уход, позови-ка Глашеньку. Мне нужно обсудить с ней кое-какие детали завтрашнего рабочего дня.
– Вас зовут, – кивнул Антон, когда очутился в приемной.
Глашенька тут же подхватилась. Закрывшиеся двери клацнули зубами дырокола. Антон скривился, вспомнив о боли. Держась за щеку, он, не дожидаясь лифта, спустился по лестнице и вышел на улицу.
Небо шумело черно-белым струйным принтером, отпечатывая однотипные нити летнего дождя. Капли канцелярскими кнопками втыкались в растекшиеся по асфальту и оттого казавшиеся чернильными кляксами лужи, намереваясь намертво приколоть их к шершавой поверхности. Безрезультатно. Утратив острие прыти, они плюхались, сливаясь с общей массой своих предшественников, становясь объектами нападок новых капель.
Отсыревшие чугунные скамейки ежились, словно кошки, поджимая скрепочные лапы. Цветными карандашами торчали цветы в стаканчике клумбы. Деревья дружно голосовали за прекращение дождя всеми своими ветвями. Оглянувшись на серое здание мэрии, блестящее и липкое, будто скотч, Антон бросился к своей машине, ожидающей его неподалеку. Недовольно заурчал заспанный двигатель, продирая глаза дворниками век. Калоши шин, рванув с места, взвизгнув, заскользили, оставляя черные следы.
