Мэри Кэмпбелл прожила у Лонгманов еще четыре года, а когда Лестер пошел в дорогую специальную школу, расположенную в Лондоне, но не позволяющую ученикам ночевать дома, за исключением двух воскресений в месяц, то первые полгода она жила с мальчиком в его комнате, что было не только разрешено, но и приветствовалось попечительским советом. Потом Мэри оставила работу и купила маленький домик в Ислингтоне, всего в девяти милях от Сент-Панкраса, так что ей было вполне удобно ездить по частным урокам к трем-четырем ученикам – глухим подросткам, которых она обучала английскому языку и литературе.
Когда прошли первые полгода обучения и все матери, няни и гувернантки, которые помогали освоиться в новой среде малышам, живущим в мире, лишенном звуков, покинули школу, жизнь Лестера совершенно переменилась.
Теперь каждый первоклассник спал в комнате с еще одним мальчиком. К каждой спальне первых двух классов была прикреплена горничная. Она помогала им одеваться и вовремя выходить на завтрак, купала их перед сном, заботилась об одежде, убирала комнаты и укладывала спать. Лестер теперь спал в одной комнате с Оливером Бромли. Мальчики были одного роста и даже похожи друг на друга, как братья, только у Оливера волосы были русые, прямые и жесткие, а у Лестера – золотистые и кудрявые, что доставляло и ему и горничной Дорис много хлопот после купания.
Еще до того, как ребята освоили в достаточной мере язык жестов, эти двое нашли общий язык и подружились на всю жизнь. И на уроках они сидели рядом, учителя не возражали. Главной задачей воспитателя, в особенности в младших классах, считался душевный комфорт маленьких узников тишины. Попечительский совет много лет назад принял решение, исключающее в этой школе всякие телесные наказания. Даже простой хлопок линейкой по пальцам рассеянного ученика считался грубым нарушением педагогической методики и мог закончиться если не увольнением учителя, то строгим выговором от директора. Для того чтобы дети не отвлекались, на всех уроках присутствовал надзиратель. В младших классах этим занимались добродушные пожилые дамы-волонтерки. Заметив, что кто-нибудь не смотрит на учителя или в тетрадку, они подходили к ребенку, клали ему руку на плечо и ласково принуждали заняться уроком. У детей старше одиннадцати лет надзирателями были мужчины. Они дотрагивались до руки невнимательного ученика и даже, если он был вертляв, непоседлив и задирал других, могли записать его имя в блокнот. По решению классного наставника такая вина наказывалась лишением сладкого на обед, а в крайнем случае – даже возвращения домой в конце недели.
В те дни, когда родители приезжали субботним вечером в школу забрать своих мальчиков на выходной, классный наставник беседовал с каждым, рассказывая об успехах и трудностях ребенка. С одиннадцати лет было рекомендовано приглашать на каникулы и даже на воскресенье кого-нибудь из соучеников. Педагоги считали необходимым показать мальчикам мир за пределами их собственной семьи и школы. Каждый ученик уже понимал речь по губам и сносно мог отвечать, поэтому в чужом доме (а тем более в доме родителей другого неслышащего мальчика) мог чувствовать себя спокойно.
Лестер и Оливер были в полном восторге от возможности ездить друг к другу. У семьи Бромли было поместье в Ричмонде, почти рядом с Ричмонд-парком. А Лонгманы снимали на лето коттедж в Милтон-Кинсе. Летние и пасхальные каникулы мальчики проводили вместе в одном из двух домов. А Рождество – дома, но с непременным приглашением то одной, то другой семьи в полном составе на Новый год – не ночью, ночью дети должны спать, а наутро первого января. Теперь семьи Лонгман и Бромли стали больше. У Лестера появились сестра Лили и брат Джеффри, а у Оливера – сестренка Элизабет. Разумеется, за эти годы сблизились и родители. Мистер Бромли по образованию был богословом и философом, но по тем же обстоятельствам, что помешали Томасу стать университетским ученым, ему пришлось заниматься своим поместьем: арендаторами, ремонтом церкви, надзором за работниками – у него был небольшой конный завод, – тысячами мелочей, необходимых для благополучия семьи, но отвлекающих от истинно важных и необходимых душе штудий.
