Два дня Берл не мог найти себе места. Он запирался в конторке, перечитывал письмо и вспоминал детство и юность, когда они с Ициком на пару искали приключений. Однажды они заскочили в пустую церковь и стащили десяток свечей. Кто-то их видел и рассказал родителям. Ицик тогда взял всю вину на себя. Но сейчас, сейчас-то что делать? Проще всего порвать письмо – ничего не получал, и дело с концом. Но ведь «проще всего» не обязательно «лучше всего»… На третий день Берл показал письмо жене.
– Интересное чтение, – сказала Бася. – Я помню Ицика, он хваткий парень. Помню, как-то и меня хватанул на свадьбе Сонечки, но я сказала ему, что у нас с тобой все серьезно, и он очень извинялся, а потом вел себя красиво. А знаешь, вчера в приемной у зубного врача Сореле аптекарша рассказывала, что ее брату шлимазлу Шимону банк дал в кредит восемьсот долларов, и Шимон на все купил акции. Это называется «играть на бирже». Уверяю тебя, если шлимазлу Шимону дают в банке деньги, чтобы он с ними играл, это добром не кончится. Может быть, стоит попробовать с Ициком? Чем ты рискуешь? Образцы купишь в Боро в магазине лоскутов Шнейдера. Что у него будет, то и купишь. Главное, найти компаньона, который возьмет на себя заказ и продажу того, что дадут взамен. У нас нет таких знакомых. Может быть, сходишь в раву Эрлиху в Старую синагогу и поговоришь с ним? Говорят, он помогает найти нужных людей.
И Берл сделал, как сказала Бася, и, как всегда, не прогадал. Ровно через неделю рав представил Берла мистеру Гойхману. Берл разбирался в шитье, но такого по фигуре сшитого костюма, как тот, что был на Гойхмане, ему видеть не приходилось. «Может быть, он заказывает пошив на небесах у ангелов?» – съехидничал про себя Берл. Темно-серый костюм дополнялся кремовой шелковой рубашкой с безупречным узлом серого в красных крапинках галстука ручной вязки. Несмотря на столь щегольской наряд, соображал Гойхман быстро и точно. Закончил разговор он так:
