Отвечу по совести: я считаю, что, замалчивая совершившееся, мы только льем воду на мельницу Дьявола, ибо если не вынести на всеобщее обозрение ложь и коварство слуг его, то очень скоро нечистый вновь поднимет голову. И если верить поступающим сведениям, нечто похоже творится в этом году в Шотландии. Сравнивая салемские события с заразной болезнью, вспышка которой может произойти где угодно, считаю своим долгом предотвратить ее распространение настолько, насколько это в моих силах, чтобы не было больше кровавых и бессмысленных жертв. Взвесив все «за» и «против», я решил, что лучше окажусь под огнем беспощадной критики, зато поспособствую восстановлению справедливости. Если бы измышления о силе Сатаны были лишь частным мнением кучки отщепенцев, не умаляли бы славу Господню и благоденствие рода людского, я бы промолчал, но сейчас, получив повестку в суд для объяснения моего поведения, считаю, что сам Господь призывает меня вступиться за правду против нечестивых языческих и папистских[386]измышлений, кои до сих пор владеют умами. Ибо хотя у христиан есть их священные книги – единственный источник их веры и ее догматов, адепты вышеуказанных измышлений считают, что священных книг недостаточно, красочно описывают преступления ведьм и колдунов, равно как и те признаки, которые они считают достаточными для того, чтобы приговаривать чародеев к смерти. И вот уже вокруг проливаются реки крови в наказание за воображаемые деяния, совершенные даже не людьми из плоти и крови, а духами или призраками. Хоть я и не отрицаю, что ведьмы и колдуны существуют, но попирать заповеди Божьи столь беззастенчивым образом недопустимо и преступно.
Ибо согласно заповедям Его, Господь единолично управляет миром, и насылать на род людской различные бедствия, бури, напасти и болезни лишь в Его власти. Поборники суеверий, однако же, твердят, что и Дьявол обладает всеми этими способностями, готов применить их, коли его попросит ведьма, и убивает он невинных или причиняет им вред, возвысясь над законами природы и естественными причинами. И вот случилось так, что во имя поддержания сих опасных суеверий многие лишились жизни на самом деле.
Каждому доброму христианину известно, что коли есть у человека какие-то выдающиеся силы и способности, то они у него от Господа. Вместо этого на суде в Салеме прозвучало, что раз проповедник мистер Бэрроуз отличается невиданной физической силой, то сей дар у него от Сатаны. Свидетельства же его одноклассников, знавших его с младых лет как отменного силача, почему-то остались без внимания. Получается, что защитники суеверий отрицают самый промысел Божий.
Особую неприязнь вызывают у меня те из них, кто вдруг проявляют неожиданное милосердие и принимаются защищать своих соседей от обвинений, выдвинутых на основе «призрачных доказательств». Они напоминают мне деспота, собравшего против своих подданых невразумительные показания о мнимых преступлениях, который через это становится хозяином их жизней и дарит им эту жизнь от щедрот своих, а они благодарят его и называют милосердным правителем.
Вы скажете, что достаточно самонадеянно для человека, не имеющего глубокого образования и не прочитавшего многих ученых книг, решить, что может он честно рассказать о том, откуда пошли столь опасные заблуждения и сколько времени они уже существует. Однако мне кажется, что даже из того, что я прочел и изучил, уже можно сделать вывод о происхождении веры в могущество злых сил и в их лжечудеса.
Обратимся к истории Иустина Мученика[387], мыслителя, жившего во II веке от Рождества Христова: до своего обращения тяготел он к философии стоиков[388], позже к учению перипатетиков[389], а затем платоников[390]. Изучив эти доктрины, Иустин счел, что все они приуготовляют к принятию христианского вероучения. Однако же, по свидетельству Григория[391], рассуждая об известном маге Аполлонии Тианском[392], сказал Иустин следующее: «Если Господь – создатель и повелитель мира сего, то почему дал он Аполлонию власть совершать чудеса, останавливать волны морские, укрощать яростные порывы ветра, отвращать полчища назойливых мух и защищать от нападения диких животных?» Если даже такой стойкий христианин Иустин, принявший смерть за веру, был ввергнут в сомнение проявлениями чародейства, то не удивительно, что в наши времена люди могут заблуждаться.
