Приведу еще один пример: сообщается, что «Юлиан (впоследствии названный Отступником[393]) учился философии и языческим наукам у Либания[394], своего наставника, вследствие чего поставил философию выше Евангелия, отойдя от христианства и вернувшись к язычеству». Этот самый Юлиан после своего отступничества запретил христианам обучаться по священным книгам, где отражен промысел Божий, вынудив их опуститься до языческих наук. В «Меркурии» за февраль 1695 года приводятся такие сведения: «Ученые, дабы получить звание доктора христианских наук, должны были учиться красноречию по языческим трактатам, и лишь Карфагенский собор[395] поставил препону чтению идолопоклоннических книг».
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что во времена раннего христианства не только простые люди, но и многие ученые, в том числе выдающиеся философы, обратившиеся к вере в Христа, все еще сохраняли любовь к языческим обрядам, и эта привязанность, укоренившись в христианской почве, дала пышные вредоносные всходы, выкорчеванные лишь Реформацией.
Среди других сорняков, проросших из тех же корней, вера в силу бесов и колдовства – не последняя. Произведения Гомера, Вергилия, Горация, Овидия и других античных авторов написаны великолепным языком и до сих пор изучаются в школах, но при этом они утверждают пагубные для всего христианского мира доктрины. Как выражается один из авторов, «если раньше христианские школы отвращали людей от язычества и приводили их к Евангелию, то теперь они совершают обратное под маской разностороннего образования». И хотя мистер И. М.[396] в своих
Знаком я и с трудом мистера Перкинса[398], который в Англии после Реформации подхватил миссию жестокого преследования ведьм, и по этому пути воспоследовали ему мистер Гоул, мистер Бернард и еще несколько проповедников и судейских. Они не оставили без внимания многообразие испытаний, придуманных язычниками и папистами для выявления чародейства, поставив своей целью противостоять тому, что они сочли пагубным. Не удивительно, что в основном повторяли они приемы мистера Перкинса, превосходившего их всех ученостью. В то же время их благие начинания строились на упущениях, за которые должны они нести ответственность, ибо действовали с предвзятостью. Самая большая их общая ошибка в том, что они не руководствовались святыми книгами или разумом, а их рвение пагубно тем, что на их примере десятки и даже сотни борцов с нечистью могут посчитать, что в этом деле возможно обходиться вообще без доказательств.
Кровавые судилища следует пресечь, ибо сегодня даже протестанты поддерживают недозволенные методы отправления правосудия. Правильно ли, что один проповедник вещает: «А как иначе распознать ведьму?», а другой уверяет, будто во власти колдунов поручить дьяволу убивать людей? Тверды ли эти люди в своей вере? Почему обвинитель не обратился к священному писанию, а пребывал во власти языческих измышлений? Если мы откажемся от наших священных книг, устанавливающих правила и порядок нашей жизни, последствия для всей Новой Англии будут ужасными вплоть до ее исчезновения с лица земли.
Что касается большинства главных действующих лиц салемских трагических событий, то сегодня они в определенной степени готовы признать, что совершили недопустимое. Но сдается мне, что в сходных обстоятельствах они вновь и вновь будут так поступать, не вняв предупреждениям. Слишком далеки они сегодня от того, чтобы возблагодарить Господа за то, что жертв не стало больше, и принять на себя вину и стыд за происшедшее.
В заключение буду краток: мы увидели, как чрезмерное рвение стало источником слепой ярости, направленной не на действительных врагов, не на безбожников, погрязших в непотребствах, а на тех, кто, будучи столь же добродетельными и богобоязненными, как и оставшиеся в живых жители нашей провинции, пострадали безвинно, ибо на них обрушились со всей возможной суровостью, опираясь лишь на свидетельства глупых служанок и хитрых девок, которые до и после судов вели жизнь, полную разврата и кровосмесительства. И самое страшное в том, что краеугольным камнем обвинения стали одни только измышления о духах и призраках обвиняемых, находившихся в ту пору совсем в других местах, и что эти нелепые обвинения были поддержаны и судьями, и присяжными заседателями, и даже священниками, которые не задумывались о последствиях.
