Вот о чем она поведала: после того, как она пришла к нам в услужение и поселилась в нашем доме, она как-то раз находилась одна в полуподвальной комнате, пока все остальные пребывали в гостиной. Элизабет выглянула из окна и увидела Сатану в обличье старика, который шел к нашему дому через луг. Она догадывалась, что нечистый шествует по ее душу, но решила все же дождаться его прихода, чтобы противостоять ему. Явившись, Сатана потребовал ее крови, и она согласилась, разрезав палец ножом. Нечистый подставил ладонь под текущую струйку крови и велел ею написать свое имя в его книге. Девушка ответила, что писать не умеет, на что Дьявол заявил, что будет водить ее рукой, взял острую палочку, обмакнул ее в лужицу крови девушки на своей ладони, вложил эту палочку в пальцы Элизабет и направлял ее руку, пока та писала свое имя. Мне не удалось добиться ответа на вопрос, на чем именно это имя было написано, но Элизабет подтвердила, что договор с нечистым был заключен на семь лет. Один год она должна была безупречно служить ему, и тогда за следующие шесть лет он сделал бы из нее ведьму. От заключенной с Дьяволом сделки Элизабет пыталась увильнуть, но тот показал ей ад и мучения грешников в нем, сказав, что если она не будет ему верна, то очень скоро окажется в преисподней со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тогда она попросила показать ей рай, но Сатана назвал его скучным местом, куда попадают только отъявленные мерзавцы и лицемеры, которых он ненавидит. Впрочем, добавил он, если Элизабет продолжит ему подчиняться, с ней все будет хорошо. Девушка призадумалась: срок договора показался ей довольно долгим, а в обещаниях Сатаны она засомневалась. Кроме того, она подумала, что если и вправду станет ведьмой, а ее разоблачат, то ждет ее весьма печальный конец, а до того дух ее будет неизбывно страдать. Дьявол прочитал ее мысли и вновь явился к ней, потребовав дать ему еще крови и вновь расписаться в его книге. Элизабет отказалась, но увещеваниями и угрозами он заставил девушку пообещать, что она обязательно оставит свою подпись в будущем. После этого он не раз являлся ей, требуя исполнить обещание, а она всеми силами старалась выиграть время до тех пор, пока Дьявол не объявил, что больше проволочек не потерпит. Когда Элизабет отказалась, нечистый воскликнул, что она уже сделала это, и еще одна ее подпись ей не повредит, ибо она и так уже в его власти. Элизабет ответила, что раз так, то она тем более не понимает, какая нужда ей что-то подписывать, и тогда Дьявол принялся мучить и изводить ее, как и было описано мною выше.
Таково краткое изложение нашего разговора, которое показалось мне вполне последовательным. Рассказ Элизабет прерывался потоками слез, а в голосе девушки звучала неподдельная горечь. Когда я спросил ее, почему она плачет, она ответила, что погрязла в грехах, таких, например, как осквернение священной субботы, но заявила, что нет и никогда не было за ней такого, чтобы оспорила она власть Господа Нашего и предала тело свое Дьяволу. Тогда спросил я ее, почему от совместной молитвы сделалось ей хуже, и она честно ответила, что, произнося святые слова, скорбит она безмерно из-за своих прегрешений, но полностью уповает на милость Господню и предает себя в руки Его. Также покаялась она в том, что Дьявол обманул ее и заставил облыжно обвинить тех женщин, ибо коварно намекнул, что затаили они против Элизабет недоброе, и нет у нее другого выхода, как только предать их в руки закона.
На этом мы с ней расстались, хоть и не получил я полные ответы на все свои вопросы, и потому обещал прийти к ней вновь. Однако, явившись на следующий день, нашел я Элизабет в весьма плачевном состоянии: дар речи она не утратила, но слезы раскаяния высохли, и пребывала она в некотором отупении. Не добившись от нее внятных объяснений, попытался я ее утешить и подбодрить, но она лишь смотрела застывшим взглядом куда-то мимо меня, как случалось всякий раз, когда была она одержима Дьяволом, и, казалось, не замечала ни меня, ни своих родителей, к их великому горю. И тогда мне пришлось уйти.
