Поздно вечером в четверг она заговорила и, как сообщили мне бывшие с нею, снова отвергла все подозрения в духовном союзе с Дьяволом. Более того, она заявила, что история о ноже – ложь, и что нечистый вынудил ее оговорить себя, пользуясь тем, что от тяжелой работы в голове ее действительно роились черные мысли. Элизабет сказала, что предпочитает молчать, чтобы не давать Дьяволу говорить ее голосом, ибо хотя нет у него власти над ее душой, возможно, он захватил ее тело. Он словно бы подталкивает ее на всяческие непотребства, она сопротивляется, но его сила вдвое превосходит ее волю к сопротивлению, однако тут же оговорилась, что не может точно сказать, находится ли Дьявол внутри нее, а если да – то как он в нее проник. Также пояснила она, что когда она лишается дара речи, то чувствует себя так, как будто бы кто-то перевязал ей язык бечевкой у самого основания, а затем тянет его наружу со всей силы или, наоборот, запихивает в глотку.
Вечером в пятницу нашла на Элизабет великая печаль, и до поздней ночи проливала она горькие слезы. Тогда же она послала за мной, но, поскольку час был уже поздний, погода – плохой, а здоровье мое ухудшилось, я отложил свой приход в дом родителей Элизабет до следующего дня. Утром, придя к ней, застал я ее вновь в разгаре ужасного приступа. Она силилась что-то сказать мне, но не могла. Прождав больше часа, я вынужден был удалиться. Так что вплоть до сего дня, а именно 15 января, немота ее продолжалась, как и припадки. Сейчас ей вновь полегчало, но относительно ее состояния не хочу делать никаких выводов – пусть выскажутся те, кто ученее, старше и опытнее меня. Хочу лишь поставить несколько вопросов, возникших у меня в связи с историей Элизабет, и поделиться своими соображениями по этому поводу.
1. Недуг Элизабет подлинный или мнимый? Скажу лишь, что нечеловеческие силы больной во время приступов и полное бессилие после них свидетельствуют против притворства, ибо такую мощь хрупкой девушке невозможно изобразить по собственному желанию[242].
2. Какова суть недуга Элизабет? Он проистекает из естественных причин или порожден властью Дьявола? Из моего отчета следует, что я склоняюсь в пользу последнего. Позвольте привести здесь всего лишь два аргумента[243]:
Сами судороги и их последствия, по мнению всех наблюдавших за Элизабет, отличаются разнообразием и совсем не похожи на те конвульсии, которые случаются у страдающих обычными болезнями.
Несмотря на выпавшие на долю девушки страдания, она нисколько не похудела, а даже, наоборот, пополнела[244], и, когда приступы прекращаются, силы достаточно быстро возвращаются к ней.
3. Действительно ли Дьявол говорит устами Элизабет? Многие в этом сомневались, а я хочу привести несколько соображений в пользу данного мнения. 1) Я тщательно следил за девушкой во время дьявольских речей и не увидел ни одного органа речи (если следовать языку философов), который бы двигался при говорении: рот ее был плотно сжат или открыт, но челюсти не двигались, а также домочадцами Элизабет и мною часто наблюдался такой феномен, что во время приступов, сопровождаемых немотой, язык девушки выгибался дугой и плотно прилипал к небу.
2) Все губные согласные, а именно «б», «м» и «п», которые невозможно произнести без движения губ, вырывались из неподвижных уст девушки, а гортанные звуки исходили из самой глубины ее горла, что заставляет подозревать самое худшее.
3) Во время приступов одержимости с языка Элизабет слетали бранные слова, которые никогда раньше никто от нее не слышал. Ко мне она всегда с самого детства и впоследствии во время службы в нашем доме всегда обращалась с отменным почтением.
4) В часы искушения Дьявол (по ее собственному признанию, сделанному мне и другим лицам) обращался к ней, даже в те часы, когда находилась она в храме Господнем. Как-то раз посоветовал он ей не слушать священника, назвав того «обманщиком в черных одеждах», и такое выражение вряд ли пришло бы в голову неискушенной молодой девушке.
5) Когда Элизабет говорила низким «дьявольским» голосом, горло ее сильно надувалось, словно бы под кожей оказывался чей-то кулак.
Приведенные выше аргументы оставляю я на суд тех, кто лучше меня разбирается в необыкновенных делах такого рода.
4. Заключила ли Элизабет договор с Дьяволом? По моему мнению, точного ответа на этот вопрос мы дать не можем. Ее заявления противоречат друг другу, зависят от обстоятельств, вызывают много сомнений и, что главное, не могут быть проверены. Закон милосердия обязывает нас надеяться на лучшее, но и худшего нельзя не предполагать, руководствуясь любовью и состраданием, чтобы любой мог вознести молитву во избавление Элизабет от дьявольской напасти. Несомненно одно – эта юная девушка не потеряна для Господа, и следует направить все средства на то, чтобы вырвать ее из когтей нечистой силы. Пусть на нее обратится строгость Божия во благо ее самой, в устрашение недостойных и в назидание всем нам. Аминь[245].
С. У.
