– Но то – я, – бесхитростно ответил Тангор. – А для людей, да ещё и магов, это не слишком обычно…
– С ума сойти, сколько комплиментов в одной фразе, – от души расхохотался Эллагир.
Тангор, который и сам уже понял, что ляпнул что-то не то, в смущении отчаянно затеребил многострадальную бороду и снова поклонился:
– Надеюсь, мне представится случай поступить так же ради тебя.
– А я надеюсь, что не представится, – чародей поднялся. – Ещё не хватало, чтобы в нас стреляли по дюжине раз на дню! Вы посмотрите, а? – он обвёл рукой луговину.
Загадочных фигур, закутанных в плащи, прибавилось: в сумерках маячило уже с десяток плохо различимых силуэтов. Долина наполнилась множеством шорохов и звуков. Путникам чудились приглушённые крики, доносившиеся словно издалека лязг железа, звон оружия, стоны и плач. Поднявшийся ветер принёс с собой холод горных вершин, и друзья в считанные минуты замёрзли, хоть и завернулись в плащи с ног до головы.
Вдруг, луна, наконец, вышла из-за облаков и залила долину ровным серебряным светом. Даже Тангор не смог сдержать возглас восторга: зрелище было непередаваемо красивым. Голубые, будто покрытые алмазной пылью, верхушки елей отражались в чёрной глади реки. Ковёр трав был усыпан ночными цветами всех оттенков, от нежно-бирюзового до тёмно-фиолетового. Призрачные, чуть мерцающие в лунном свете силуэты воинов создавали ощущение, что это все – дивный сон.
Но, пополам с восхищением, друзья вдруг почувствовали огромную печаль. Она завладела ими без остатка, заставив вспомнить все, что было грустного в жизни. Это чувство было так велико, что даже разговаривать не хотелось. У Альрин в глазах застыли жемчужины слез: она вспоминала Эннареона. Маг тщетно пытался совладать с эмоциями и проглотить ком в горле.
– Попробуйте доказать мне, – предательски срывающимся голосом проговорил гном, – что это – тоже не магия.
– Я не знаю, – всхлипнула чародейка. – Я ничего уже не знаю…
– Смотрите, смотрите! – воскликнул вдруг Эллагир, указывая на холм с обелиском.
Тот просто сиял серебром, бросая вокруг причудливые тени. Не сговариваясь, друзья бросились к нему. Тангор, самый зоркий из них, ещё издали заметил руны на камне, который днём был абсолютно гладким.
–
– Дол Киралиир, – машинально перевёл потрясённый маг. – Место великой битвы и великой скорби.
– Киралиир, конечно же! – выдохнул гном. – Вот почему мне это место так знакомо…
– Ты уже бывал здесь? – спросила его чародейка. – Что тут произошло?
– Бой, – просто ответил Тангор. – Некогда здесь в смертельной схватке сошлись три воинства, – он обвёл рукой долину. – Армия, ведомая Синнареар, билась против полчищ орков. Немногим более десяти тысяч эльфов и пять тысяч гномов схлестнулись с четвертьмиллионной ордой Ойтхаша.
– Как же они победили?!
– Они не победили… – горько вздохнул Тангор. – У эльфов в живых осталось семеро, у гномов – четыре. Но тёмное войско тоже было разбито! Подлые твари оказались в смятении. Их победоносное шествие по землям мирных народов завершилось здесь, в Киралиир. Остатки орков убрались в свои норы.
– Наверное, этот Синнареар – великий полководец, – задумчиво проговорила Альрин.
– Да. – Тангор склонил голову. – Была. Без сомнения. Увы, ей не посчастливилось уйти живой с поля боя. А из её девяти помощников выжил только один. – Гном грустно усмехнулся. – Вчера он погиб в таком же безнадёжном бою, один против двух сотен. У Троара, видимо, такое чувство юмора…
– Эннареон был здесь?! – удивлённо вскричал чародей. – Так он уже тогда воевал?
Тангор кинул на него язвительный взгляд:
– Догадливый!
– Так значит, эти странные наваждения – души погибших воинов, не нашедшие покоя… – задумчиво проговорила Альрин, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Среди выживших в той битве, к слову, был Кантад. Вот почему он назначил нашего эльфа командующим армией Румхира перед смертью. Он уже сражался под началом Эннареона, – пояснил Тангор.
Повисло тягостное молчание: все вспоминали эльфа, который пал, защищая их.
– Надо отсюда уйти, – наконец, тихо вздохнула чародейка. – При лунном свете можно продолжить путь, на отдых остановимся ближе к утру. Мы здесь совершенно чужие… слишком живые для этого места.
Уход из долины больше напоминал бегство. То и дело оглядываясь, будто ночные воры, спутники углубились в редколесье. Как только Дол Киралиир скрылся из виду, все с облегчением выдохнули: неизбывная печаль и тоска уступили место обычной усталости, а это ощущение было весьма знакомым.
Лагерь разбивать не стали: сил собирать хворост и разводить огонь попросту не осталось. Улёгшись прямо в плаще на ковёр из сосновых иголок, Альрин успела подумать, что они не условились, кто останется на страже. Но это была последняя мысль: крепкий сон сморил чародейку.
