Магистр, чьё настоящее имя не было известно никому, и которого все знали, как Сандара, рухнул на обломки камней, которыми некогда был вымощен его собственный двор. Выражение крайнего удивления навеки осталось на его лице, в которое теперь можно было смотреть безо всякой опаски. С первым лучом солнца Оберег Файнара развеялся, и заклинание, брошенное Альрин, прожгло Коршуна насквозь. Чёрная мантия местами обуглилась и ещё тлела, когда к лежащему на уступе телу подошёл Тангор.
– С ним покончено! – заключил он, кинув взгляд на то, что осталось от некогда великого волшебника.
– Я знаю, – прошептал в ответ Эллагир. – Иначе и быть не могло.
Молодой чародей пошатнулся, попытался найти опору, хватаясь за воздух, и упал на спину, нелепо раскинув руки. Тонкие ручейки крови заструились из его глаз.
– Что с ним? – в два гигантских прыжка Тангор очутился рядом.
Альрин, без остановки творя исцеляющее заклинание, не ответила. Казалось, ещё немного – и она сама упадёт в обморок от перенапряжения.
– Я жив, – не открывая глаз, шёпотом отозвался Эллагир. – Но за такое могущество надо платить.
– И какова цена? – холодея, спросила девушка, не выпуская его руку из своей.
–
– Как ты мог пойти на такое? – сквозь пелену слёз проговорила девушка, понимая, что означает для мага потеря всех способностей, всех навыков и умений.
– Не сомневаясь ни на мгновение, – твёрдо ответил Эллагир, бережно целуя тонкие пальцы чародейки.
День, занявшийся раньше положенного срока, подходил к концу. Природа восстановила равновесие, дерзко нарушенное юным магом, и солнце собиралось укрыться за пиками гор на западе в совершенно обычный час. В лучах заката, белокаменные дома Делора отливали нежно-розовым цветом.
– Красивый, всё-таки, город, – вздохнула Альрин, обернувшись.
Плащ, позаимствованный в кладовых Сандара взамен одеяния, разорванного стражей в поисках свитка, тихо зашуршал.
– Город как город, – пробурчал Тангор, раскачиваясь на спине Ромашки в такт ходьбе. – Вот придём в Дирхкаг, вы увидите, какими восхитительными бывают города.
– Ну да, там же есть подъёмная машина, – слабо улыбнулся Эллагир, устраиваясь на Фаэле поудобней.
Гном расхохотался:
– И огромные кованные врата на входе! Куда же без них?
– Главное, что там есть Храм Тысячи Камней, – серьёзно проговорила чародейка, задумчиво поглаживая Снежку. – Ты уверен, что там найдётся песок, который мы обнаружили в зале Сандара на месте портала?
– Убеждён, – кивнул Тангор. – Все известные породы, камни, пески и глины, что только есть в нашем мире, описаны гномами, и сохранены в Дирхкаге. Это – наша гордость, не меньшая, чем ваша университетская библиотека, между прочим.
– Звучит обнадёживающе, – заключила Альрин. – По крайней мере, так мы быстро выясним, куда попала Лисси с этим варваром… А значит, сможем выйти на их след.
– Да, – согласился гном. – Вот бы ещё девчонка сидела на месте и смирно ждала, пока мы туда за ней явимся. Но о такой удаче я и просить не смею. Скорее всего, она уже давно идёт куда-то, невесть в каком направлении. А всё потому, что мы позволили ей уйти тогда…
– Ох, – вздохнула чародейка. – С тех пор не было ни дня, чтобы я не укоряла себя за то решение.
– Ничего, – преувеличенно бодро отозвался Эллагир, бросив уничтожающий взгляд на спутника. – Вместе мы сумеем отыскать Лисси, где бы она ни была.
– О, да. Вместе можно пройти любую дорогу, – важно подтвердил Тангор. – Так говорят гномы.
– И люди, – заметил маг.
– И у эльфов тоже есть похожая пословица, – кивнула Альрин.
– Что ж, значит не такие уж мы и разные, – ухмыльнулся гном в бороду. – Вперёд, друзья, наша дорога ждёт нас!
– Любой путь под силу идущим вместе, – процитировала со вздохом Лисси одну из любимых поговорок Эннареона. – Но что-то я сомневаюсь в пользе твоего присутствия рядом. Да и дорог в этой проклятой пустыне что-то не заметно…
– Судя по всему, ты не очень рада возвращению на родину, – хмыкнул Далахар, вытряхивая песок из волос.
Белый и тонкий, словно мука на хорошей мельнице, песок этот отзывался на легчайшее дуновение ветерка, взмывая ввысь и осыпаясь вновь. Он скрипел на зубах, норовил забраться в нос, густо присыпать волосы и даже – невесть как – мог проникнуть под рубаху и в исподнее.
– Я не помню своей родины, – пожала плечами девушка, осматриваясь по сторонам и выбирая дорогу. – Моё детство прошло в фургоне бродячего цирка. Неустанные тренировки, растяжки, обучение трюкам и боль. Много боли! – Лисси прикрыла глаза, борясь с воспоминаниями. – А единственной за всё детство игрушкой была плётка Тагриза. И мне отчего-то не хотелось с ней играть, – девушка невесело усмехнулась.
– Но ты должна быть, по меньшей мере, благодарна этому Тагризу, что выросла такой ловкой и гибкой, – начал северянин и осёкся, встретившись с полным ярости взглядом.
