– Пей! – голосом, не терпящим возражений, сказала Лисси. – Ну же!
Далахар послушно сделал глоток. Лицо его стремительно приобретало нормальный оттенок.
– Пожалуй, хватит с тебя, – решила девушка, поднимаясь с колен. – По-моему, ему стало лучше, – сообщила она и без того очевидный факт.
Зали и Арра смотрели на неё с немым восхищением. Так дети смотрят на огромные, два фута в поперечнике, леденцы, принесённые с ежегодной ярмарки в Визенгерне.
Лисси облизала раненое запястье и прислушалась к собственным ощущениям. Ничего, что могло бы вызвать беспокойство.
– В жизни не видел ничего подобного, – выдохнул Кайхем удивлённо. – Как тебе это удалось?
– Во мне есть немного эльфийской крови, – повторила девушка слова провидицы из Делора, возвращая нож. – Если отдавать её добровольно, она обладает живительной силой.
– И ты была готова умереть, чтобы он выжил?
– Н-н-не зна-аю… – протянула Лисси с сомнением в голосе. – Нет, не была. Но я бы отдала очень много ради этого.
– Значит, ты его не любишь, – довольно, даже с какой-то странной радостью в голосе, заключил Кайхем.
Девушка ехидно усмехнулась:
– Ты, верно, великий провидец. Я люблю другого. Я вроде рассказывала, что его убил чародей, с которым мы дрались! Причём здесь Далахар? – она кивнула в сторону северянина, над которым склонились, хлопоча, Зали и Арра.
– Ну, ты путешествовала с этим Далахаром, и, раз твой избранник погиб… – начал кочевник, но Лисси его прервала:
– Это ничего не меняет. Я принадлежала, принадлежу и буду принадлежать лишь Эннареону.
– Вот как? – помрачнел Кайхем. – Что ж, ты сильнее многих мужчин, которых я знаю. А значит имеешь полное право распоряжаться жизнью и вершить собственную судьбу, насколько это дано богами. Но навсегда быть привязанной к тени, давно ушедшей в Безвестную Тьму, – незавидная доля. Едва ли твой избранник хотел такой для тебя.
– Я…
– Не нужно спорить, – мягко остановил её сероглазый. – Просто подумай об этом как-нибудь. А сейчас уже поздно, тебе надо отдохнуть… Можешь остаться в этом шатре, думаю, девочки будут не против. Ты их, кажется, свела с ума, – Кайхем усмехнулся. – Прохладной тебе ночи, Лисси. Желаешь что-нибудь перед сном?
– Я хотела бы получить свой меч, – негромко проговорила девушка. – Мне с ним спокойнее.
– Завтра утром принесу, – кивнул предводитель кочевников и вышел из шатра, запахнув за собой полог.
Вдосталь поспать Лисси так и не удалось, и вовсе не из-за Далахара. Большую часть ночи её донимали расспросами две девчонки. Причём их совершенно не смущала языковая преграда: на Общем Слове они говорили плохо и с жесточайшим акцентом.
Уразумев, что Лисси не понимает почти ничего из сказанного, Зали и Арра перешли на язык рисунков, которые чертили палочкой тут же, на песке. В особо сложных случаях, они устраивали целую пантомиму, пытаясь передать суть очередного вопроса.
Лисси сначала слегка рассердилась, но потом вдруг узнала в юных целительницах себя, буквально полугодовой давности. Такое же ненасытное любопытство, почти детская непосредственность и готовность впитывать новые знания, как губка – воду.
«Я старше всего лишь на год, в самом лучшем случае, – подумала Лисси с лёгкой улыбкой, – а ощущение такое, будто на целый век».
Что ж, в каком-то смысле так оно и было. Иным за сотню лет не полагалось и десятой доли тех событий, которые выпали девушке в последнее время.
«Далахар был прав, – вздохнула она мысленно, – я изменилась, и очень сильно».
Когда Зали и Арра угомонились, и Лисси, наконец, легла, до рассвета оставалось каких-нибудь пару часов. Нечего было и говорить о том, чтобы как следует выспаться: с первыми лучами солнца лагерь кочевников начал оживать, наполняться шумом и голосами его обитателей.
Девушка протёрла глаза и обнаружила, что заботливые соседки по шатру укрыли её и Далахара шкурами со всех сторон, а сами лежали на голом песке. Восстановить справедливость она не успела: Зали и Арра проснулись почти сразу же, и сразу же принялись щебетать. Лисси только головой покачала.
Северянин все ещё крепко спал, но, в отличие от себя вчерашнего, выглядел совершенно здоровым и полным сил. Арра склонилась над ним, проверяя дыхание и биение сердца, и через минуту довольно выпрямилась. Улыбка на её лице говорила красноречивее всяких слов: с Далахаром всё в порядке. Зали тем временем поднесла Лисси небольшую, буквально на один глоток, чашечку из серебра. В ней плескался какой-то зеленоватый отвар.
– Что это ещё за зелье? – пробормотала девушка, осторожно принюхиваясь.
От отвара шёл сильный, пряный, но не неприятный запах. Зали, не в силах ответить понятным языком, устроила целый спектакль. Сначала она показала человека, который сильно хочет спать и то и дело клюёт носом. Затем – притворилась, что пьёт из чашки, после чего радостно запрыгала по шатру.
– Понятно, – с улыбкой остановила её Лисси и залпом осушила посудину.
В голове тотчас прояснилось, почти как после Эннареонова снадобья, которое тот готовил давным-давно, ещё в Велленхэме.
