Страдания Джека значительно превосходили приступы бешенства крови, с которыми сражался Мэтью. У моего мужа спусковым крючком служили лишь гнев и ярость. Эмоциональный ряд Джека был шире.
– Все нормально. Успокойся.
Мэтью мигом оказался возле Джека. Одна рука сомкнулась на шее юного вампира, другая коснулась щеки. Лоберо тыкался лапой в ногу Мэтью, словно прося: «Сделай что-нибудь».
– Не трогайте меня, когда я в этом состоянии! – прорычал Джек, пытаясь оттолкнуть Мэтью. С таким же успехом он мог бы отталкивать гору. – Вы сделаете только хуже.
– Щенок, неужели ты думаешь, что можешь мне приказывать? – Мэтью наморщил лоб. – Давай выкладывай все свои жуткие мысли. Потом легче станет.
Разрешение высказаться открыло в Джеке внутренние шлюзы, и оттуда хлынул поток жутких признаний.
– Бенжамен разыскал меня несколько лет назад. Заявил, что ждал меня. Прасоздатель обещал, что я увижу вас, но не раньше, чем докажу свою принадлежность к потомкам Мэтью де Клермона.
Галлоглас выругался. Глаза Джека переметнулись на него, а из горла послышалось рычание.
– Джек, смотри только на меня!
Это был приказ. Любая попытка воспротивиться вызовет быстрое и суровое наказание. Тон Мэтью не оставлял сомнений, что так оно и будет. Мой муж занимался сейчас тяжелейшим делом, которое требовало виртуозного балансирования между безоговорочной любовью и непререкаемой властью. Динамика вампирской стаи отличалась непостоянством. Малейшее смещение мгновенно приводило к серьезным последствиям. Усугубленные бешенством крови, они могли стать смертельно опасными.
Джек подчинился. Его плечи слегка опустились.
– Что было потом? – спросил Мэтью.
– Я убивал. Снова и снова. Чем больше убивал, тем сильнее хотелось убивать. Чужая кровь питала не только меня. Она питала и бешенство крови во мне.
– Ты умница, что так быстро это понял, – похвалил Мэтью.
– Иногда я очухивался. В голове прояснялось. Я понимал, что творю жуткие вещи. Я пытался спасти теплокровных, но не мог. Я выпивал их кровь до последней капли, – признался Джек. – Двух своих жертв я превратил в вампиров. Бенжамен был доволен.
– Только двух? – спросил Мэтью, и по его лицу промелькнула тень.
– Бенжамен хотел, чтобы их было больше, но это требовало чрезмерного контроля. Как бы я ни старался, большинство из них умирало.
Почерневшие глаза Джека наполнились кровавыми слезами. Вокруг зрачков появилась красная кайма.
– Где происходили эти смерти?
Казалось, Мэтью спрашивает просто из любопытства. Но шестое чувство подсказывало мне: вопрос этот предельно важен для понимания трагедии Джека.
– Везде. Я не мог задерживаться на одном месте. Было слишком много крови. Я старался ускользать из поля зрения полиции и газет…
Джек содрогнулся всем телом.
«ВАМПИР РЫЩЕТ ПО ЛОНДОНУ». Мне вспомнился броский газетный заголовок. Мэтью собирал вырезки об убийствах, совершенных вампирами в разных странах. Я опустила голову. Не хотелось показывать Джеку, что я знаю: он и есть убийца, разыскиваемый полицией европейских стран.
– Но сильнее всех пострадали живущие. – С каждым словом голос Джека делался глуше и отстраненнее. – Прасоздатель отнял у меня детей и сказал, что у него они получат настоящее воспитание.
– Бенжамен помыкал тобой. – Мэтью заглянул Джеку в глаза, пытаясь установить контакт.
Джек покачал головой:
– Создав детей, я нарушил клятву, данную отцу Хаббарду. Он говорил, что миру не нужны новые вампиры. Их тогда было достаточно. А если я почувствовал одиночество, мне есть о ком позаботиться. Вампиров, от которых отказались их семьи, хватало. Отец Хаббард просил меня только об одном: не создавать детей. Я же нарушал клятву, снова и снова. После случившегося я не мог вернуться в Лондон. Мои руки были по локоть в крови. Но и оставаться с прасоздателем я тоже не мог. Когда я сказал Бенжамену, что хочу его покинуть, он жутко разъярился и в отместку убил одного из моих детей. Сыновья Бенжамена держали меня, принуждая смотреть. – Джек подавил резкий звук, не дав тому выплеснуться из горла. – А мою дочь… Мою дочь они…
Его вывернуло. Он попытался зажать рот, но было слишком поздно. Вместе со рвотной массой изо рта выплеснулась кровь, потекла по подбородку вниз, пропитывая черную футболку Джека. Громко залаяв, Лоберо прыгнул, упершись передними лапами в спину хозяина.
Я бросилась к Джеку.
– Диана! – заорал Галлоглас. – Тебе нельзя…
– Не указывай, что́ мне делать! – огрызнулась я. – Лучше дай полотенце.
Джек зашатался и наверняка ударился бы об пол, но сильные руки Мэтью смягчили падение. Я опустилась на колени рядом с ним. Джека продолжало выворачивать. Галлоглас протянул мне полотенце. Я вытерла Джеку лицо и руки, перепачканные кровью. Вскоре полотенце стало мокрым от крови и невероятно холодным от лихорадочных попыток остановить кровотечение. От соприкосновения с таким обилием вампирской крови мои руки заледенели и утратили ловкость.
– Должно быть, рвотные позывы повредили кровеносные сосуды в его животе и горле, – сказал Мэтью. – Эндрю, принесите кувшин с водой и добавьте туда лед. Чем больше, тем лучше.
Хаббард сбегал на кухню и вскоре принес кувшин.
