– Мастер Ройдон, пожалуйста, не злитесь на отца Хаббарда. Он лишь сделал то, о чем я попросил. Леонард рассказал мне о вампирах и других существах задолго до того, как я перестал быть человеком. Я знал, кем являетесь вы, Галлоглас и Дэви… Возможно, мне следовало набраться мужества и принять смерть, но я не мог сойти в могилу, не увидев вас снова. Моя жизнь ощущалась… какой-то незаконченной.
– А какой она ощущается теперь? – спросил Мэтью.
– Долгой. Одинокой. И тяжелой. Тяжелее, чем я мог вообразить. – Джек вертел между пальцев шерсть Лоберо, скручивая ее, пока не получилась плотная веревка. – Но сегодня я понял: все было не напрасно. Каждый прожитый год.
Мэтью крепко стиснул плечо Джека и сейчас же отпустил. Сквозь маску спокойствия на мгновение прорвались иные чувства: горе и опустошенность. Еще через мгновение все исчезло. Это был вампирский вариант маскирующего заклинания.
– Мастер Ройдон, отец Хаббард ничего от меня не скрыл. Он сказал, что с его кровью мне почти наверняка передастся страшная болезнь. – Джек пожал плечами. – Но я и так уже был болен. Какая разница – поменять одну болезнь на другую?
«Никакой, – подумала я. – Только одна болезнь просто бы тебя убила, а эта – сделала убийцей».
– Рассказав тебе, Эндрю поступил правильно.
Отца Хаббарда явно удивило одобрение со стороны Мэтью.
– Сомневаюсь, что прасоздатель отнесся бы к Джеку с таким же вниманием.
Слово звучало достаточно странно. Проще было бы сказать «дед», однако Мэтью старался пользоваться теми же терминами, какими Хаббард и Джек обозначали их родство с Бенжаменом.
– Какое там внимание! Мой прасоздатель вообще не считает, что должен кому-либо объяснять свои действия. – Джек вскочил с дивана и бесцельно закружил по комнате. Лоберо следовал за ним по пятам. У двери Джек задержался, водя пальцами по резным завиткам на косяке. – Мастер Ройдон, в вашей крови тоже есть эта болезнь. Я помню еще по Гринвичу. Но она не управляет вами. А мной и моим прасоздателем… управляет.
– Когда-то управляла, – поизнес Мэтью, едва заметно кивнув Галлогласу.
– Я помню времена, когда Мэтью бывал неукротим, как дьявол. Да еще с мечом в руке. Самые храбрые и те в ужасе разбегались, – сказал Галлоглас.
Он сидел в странной позе: подавшись вперед и широко расставив ноги. Его пальцы впились в колени.
– Прасоздатель рассказывал мне о прошлом мастера… о прошлом Мэтью. – Джека передернуло. – Он говорил, что непревзойденная способность убивать передалась и мне и я не должен давить ее в себе, иначе вы никогда не признаете меня своей кровью.
Невыразимую жестокость Бенжамена я видела собственными глазами. Он виртуозно сплетал надежды и страхи, превращая их в оружие и ломая чужую личность. Но так, как он обошелся с чувствами Джека к Мэтью… От ярости у меня потемнело в глазах. Я сжала кулаки и до предела натянула нити. Моя магия угрожала выплеснуться наружу.
– Бенжамен не настолько хорошо меня знает, как ему кажется.
Гнев нарастал и в Мэтью. В гостиной острее запахло клевером.
– Я бы открыто признал тебя своей родней и сделал бы это с гордостью даже в том случае, если бы между нами не существовало родства по вампирской крови.
Хаббарду стало не по себе. Он глядел то на Мэтью, то на Джека.
– И вы бы нарекли меня своим сыном, поклявшись на крови? – Джек недоверчиво повернулся к Мэтью. – Сделали бы то, что сделал Филипп с мистресс Ройдон… я хотел сказать, с Дианой?
У Мэтью чуть округлились глаза. Он кивнул, переваривая новость. Оказывается, Филипп знал о его внуках, тогда как сам он даже не подозревал. Получалось, отец его обманул, если не сказать – предал.
– Приезжая в Лондон, Филипп всегда навещал меня, – рассказывал Джек, не замечая изменившегося лица Мэтью. – Он велел мне вслушиваться в его кровную клятву, поскольку она звучала громко. Филипп говорил, что я услышу мистресс Ройдон раньше, чем увижу. И вы, ми… Диана, оказались правы. Отец Мэтью действительно был громадным. Совсем как медведь императора Рудольфа.
– Раз ты встречался с моим отцом, то наверняка слышал кучу историй о моем отвратительном поведении.
У Мэтью задергалась жилка на подбородке. Гнев на предательство многовековой давности сменился горечью. Его зрачки сделались шире. Моим мужем снова начинал овладевать гнев.
– Нет, – возразил Джек, смущенный такими словами. – О вас Филипп отзывался только с восхищением. Он говорил, что вы научите меня не откликаться на призывы крови и не совершать поступков, на которые она меня толкает. – (Мэтью вздрогнул, словно его ударили.) – Благодаря Филиппу я становился ближе к вам и мистресс Ройдон. И спокойнее. – Джек опять занервничал. – Последний раз мы виделись с Филиппом очень давно.
– Во время Второй мировой войны его захватили в плен. Обращались с ним… сам понимаешь. Это и стало причиной его смерти.
Версия Мэтью была тщательно выверенной полуправдой.
– Отец Хаббард говорил мне. Я даже рад, что Филипп не дожил и не увидел…
Дрожь, охватившая Джека, пронизала все его тело – от мозга костей до кожи лица и рук. Его глаза мгновенно почернели, наполнившись безграничным ужасом.
