– Не уходи от меня. – Мэтью не знал, сумеет ли он сдержаться, если она уйдет. – Ты должна внять доводам разума.
– Нет! – Диана избегала смотреть ему в глаза. – Ты не можешь принести Джека в жертву. Бешенство крови не навсегда. Ты найдешь лекарство.
– Лекарства от бешенства крови нет.
Мэтью отдал бы жизнь, чтобы опровергнуть свои слова.
– Как ты сказал? – спросила потрясенная Диана.
– Мы исследовали новые образцы ДНК. Впервые нам удалось составить генетическую карту нескольких поколений. То есть родословная простирается дальше Маркуса. Крис и Мириам проследили ген бешенства крови, начиная с Изабо и вплоть до Эндрю и Джека. – (Теперь Диана внимательно слушала мужа.) – Бешенство крови – это аномалия развития. Есть некий генетический компонент, однако выясняется, что триггером для гена бешенства крови служит что-то в нашей некодирующей ДНК. У нас это что-то есть. У Maman, Маркуса и Эндрю – нет.
– Я не понимаю, – прошептала Диана.
– Во время моего вампирского рождения в организм хлынул поток новой генетической информации. И нечто, уже находившееся в моей человеческой, некодирующей ДНК, отреагировало на этот поток, – терпеливо объяснял Мэтью. – Мы знаем о жестокости вампирских генов. Они отпихивают все человеческое, чтобы утвердить свою власть над модифицированными клетками. Однако полного замещения не происходит. В противном случае у нас с Изабо был бы совершенно идентичный геном. Вместо этого я являюсь ее сыном по вампирской линии, то есть представляю собой сочетание генетических ингредиентов, унаследованных от человеческих родителей и от нее.
– Значит, бешенство крови было у тебя и в человеческой жизни? Раньше, чем Изабо сделала тебя вампиром?
Объяснения Мэтью вызвали у Дианы вполне понятное замешательство.
– Нет. Но я обладал триггерами, которые требовались гену бешенства крови для проявления, – сказал Мэтью. – Маркус сумел выделить специфическую некодирующую ДНК. По его мнению, она играет какую-то роль.
– Это ее он называет мусорной ДНК? – спросила Диана, и Мэтью кивнул. – Тогда возможность лечения сохраняется, – упрямо заявила она. – Через несколько лет…
– Нет, mon coeur. – Мэтью знал, как тяжело потом гасить вспыхнувшие надежды. – Чем больше мы понимаем особенности гена бешенства крови и узнаём про некодирующие гены, тем успешнее может оказаться лечение. Но бешенство крови – болезнь неизлечимая. Единственное, на что можно надеяться, – это предотвратить ее дальнейшее распространение и, если на то будет Божья воля, ослабить симптомы у больных.
– Пока вы занимаетесь исследованиями, ты можешь научить Джека самоконтролю. – Все в облике Дианы говорило о ее упрямой решимости. – Его незачем убивать.
– Симптомы Джека гораздо хуже моих. Уровень генетических факторов, провоцирующих болезнь, у него значительно выше. – Мэтью сморгнул наворачивающиеся кровавые слезы. – Обещаю тебе, он не испытает страданий.
– Зато их испытаешь ты. Помнишь, ты говорил, что за вмешательство в дела жизни и смерти мне придется платить? Тебе тоже. Джека не станет, но ты будешь жить дальше, ненавидя себя… Подумай, сколько стоила тебе смерть Филиппа.
Эти мысли и так кружились в мозгу Мэтью. После смерти отца ему случалось убивать вампиров, но те убийства были сведе́нием его собственных счетов. Вплоть до сегодняшней ночи единственным, кто приказывал ему убивать, был Филипп. Последний приказ касался смерти самого Филиппа.
– Пойми, Диана: Джек страдает. Это положило бы конец его страданиям.
Мэтью повторял те же слова, какими Филипп убеждал Изабо принять неизбежное.
– Для него – возможно. Но не для нас. – Диана положила руку на округлый живот. – Близнецы ведь тоже могут родиться с бешенством крови? Неужели ты и их убьешь?
Диана ждала, что Мэтью примется возражать; скажет, что она обезумела, если задает ему такие вопросы. Но Мэтью молчал. Потом заговорил, продолжая тему:
– Когда Конгрегация узнает, что́ натворил Джек… а это лишь вопрос времени… они убьют его сами. И им будет плевать, насколько он испуган или сколько мучений они ему причинят. Еще раньше Болдуин попытается сам убить Джека, чтобы удержать Конгрегацию от сования носа в семейные дела. Если же Джек попытается сбежать, велик риск попасть в руки Бенжамена. Тогда Бенжамен жестоко отомстит Джеку за предательство. Смерть сейчас – благословение для Джека.
Лицо и голос Мэтью оставались бесстрастными, но глаза Дианы были полны душевной боли. Взгляд, который станет преследовать его повсюду.
– В таком случае Джек попросту исчезнет. Отправится на другой конец света. Туда, где его никто не найдет.
Мэтью подавил прорывающееся нетерпение. Об упрямстве Дианы он знал с первого дня их встречи, за это и любил ее, хотя порой ему хотелось лезть на стенку.
– Вампиру одному не выжить. Как и волки, мы должны быть частью стаи, иначе нам грозит безумие. Наглядный пример – Бенжамен. Все, что с ним произошло, было результатом изгнания его из клана.
– Мы уедем вместе с Джеком, – сказала Диана.
Пытаясь спасти Джека, она цеплялась за любую соломинку.
