Марта оттолкнула Мэтью и ловко завернула малышей в одеяльца, даже не потревожив их. Несомненно, это была исключительно вампирская сноровка, недосягаемая для большинства акушерок вне зависимости от их опыта. Пока Марта управлялась с детьми, Сара осторожно массировала мой живот, пока из меня, сопровождаемый последней судорогой, не вышел послед.
Затем малыши перекочевали на руки к Мэтью. Сара обмывала меня. Душ, по ее словам, может подождать, пока я не окрепну и не смогу вставать. Я сомневалась, что такое время когда-нибудь наступит.
Потом они с Мартой сменили простыни. Мне даже не пришлось шевелиться. Вскоре я лежала на чистых простынях, утопая в мягких подушках. Мэтью передал мне детей. Спальня опустела.
– Не знаю, как вы, женщины, это выдерживаете, – сказал он, целуя меня в лоб.
– Это выворачивание наизнанку? – Я посмотрела на одно личико, на другое. – Сама не знаю. – У меня дрогнул голос. – Жаль, что мои родители не дожили до внуков. И Филипп тоже.
– Филипп орал бы сейчас во все горло, будя соседей, – сказал Мэтью.
– Я хочу назвать нашего сына Филиппом, – тихо сказала я; услышав это, малыш приоткрыл один глаз. – Ты не против?
– Только если нашу дочь мы назовем Ребеккой, – ответил Мэтью, гладя черноволосую головку.
Личико нашей дочери почему-то сморщилось.
– По-моему, ей не нравится.
Удивительно, как малыш, не проживший и суток, мог столь четко выражать собственное мнение.
– Если Ребекка и дальше станет возражать, у нее на выбор предостаточно имен, – сказал Мэтью. – Почти столько же, сколько крестных родителей.
– Нужно будет свести все это в таблицу, чтобы не запутаться, – сказала я, приподнимая Филиппа. – А сынок-то у нас тяжеленький.
– Они оба не хилые. Кстати, рост Филиппа – восемнадцать дюймов. – Мэтью с гордостью смотрел на сына.
– Он вырастет высоким, весь в отца, – сказала я, устраиваясь на подушке.
– И рыжеволосым в мать и бабушку, – добавил Мэтью.
Он подбросил дров в камин, затем лег рядом со мной, упираясь локтем в матрас.
– Мы потратили столько времени на поиски древних тайн и давно утерянных книг по магии. А ведь наши дети и есть настоящая алхимическая свадьба, – сказала я.
Мэтью вложил палец в ручонку Филиппа. Малыш с удивительной силой схватил его.
– Ты права, – согласился Мэтью, поворачивая ручонку сына в разные стороны. – Немножко от тебя, немножко от меня. Отчасти ведьма, отчасти вампир.
– И все наши, – резюмировала я, целуя мужа в губы.
– У меня родились дочь и сын, – сообщил Болдуину Мэтью. – Ребекка и Филипп. Оба крепкие и здоровые.
– А их мать? – спросил Болдуин.
– Диана на удивление гладко прошла все стадии родов.
У Мэтью и сейчас дрожали руки, стоило ему вспомнить о тяготах, выпавших на долю его жены.
– Мои поздравления, Мэтью. – В тоне Болдуина не было ни малейшего оттенка радости.
– Что-то случилось? – хмуро спросил Мэтью.
– Конгрегации уже известно о рождении близнецов.
– Каким образом? – насторожился Мэтью.
Должно быть, кто-то пристально следил за домом. Либо вампир с невероятно острым зрением, либо ведьма, наделенная особо острым чутьем.
– Откуда нам знать? – устало произнес Болдуин. – Они готовы приостановить обвинения против вас с Дианой в обмен на возможность осмотреть близнецов.
– Этому никогда не бывать! – заявил Мэтью, чувствуя, как в нем вспыхивает гнев.
– Конгрегация всего лишь хочет узнать, что собой представляют малыши, – бросил Болдуин.
– Наших детей. Филиппа и Ребекку Диана родила от меня.
– Этого никто не оспаривает… при всей невероятности их рождения, – сказал Болдуин.
– Тут без Герберта не обошлось.
Интуиция подсказывала Мэтью, что Герберт был важным связующим звеном между Бенжаменом и поисками Книги Жизни. Он годами манипулировал политикой Конгрегации и наверняка втянул в свои махинации Нокса, Сату и Доменико.
– Возможно. Не каждый лондонский вампир является чадом Хаббарда, – напомнил Болдуин. – Кстати, Верена не оставила намерений отправиться шестого декабря на заседание Конгрегации.
– Рождение близнецов ничего не меняет, – произнес Мэтью, хотя прекрасно знал, что меняет, и еще как.
– Оберегай мою сестру, Мэтью, – тихо сказал Болдуин.
Мэтью показалось, что он уловил нотки неподдельной тревоги.
– Я всегда это делал и делаю, – ответил Мэтью.
Первыми близнецов навестили бабушки. Сара улыбалась во весь рот. Лицо Изабо сияло от счастья. Когда мы рассказали, какие имена дали детям, обе растрогались. Малыши понесут в будущее наследие их предков, не доживших до этого дня.
– Только ваши близнецы могли родиться в разные дни, – сказала Сара, выпуская из рук Ребекку и беря Филиппа, который изумленно хмурился на бабушку. – Изабо, может, ты сумеешь заставить ее открыть глаза.
Изабо осторожно подула на личико Ребекки. Глаза нашей дочки широко раскрылись, она громко закричала и замахала на бабушку ручонками в варежках.
– Ну вот, моя красавица. Теперь мы сможем разглядеть тебя как следует.
– У них еще и знаки зодиака разные, – продолжала Сара, нежно укачивая Филиппа.
В отличие от сестры, Филиппу нравилось лежать спокойно и широко распахнутыми глазенками рассматривать новый мир.
– У кого?
