– Калигула. – Бикер вздохнула. – Это была женщина. Нам ее очень недостает.
Мэтью дождался, когда мы обе войдем, и отпустил дверь. Бикер весьма равнодушно отнеслась к этому жесту учтивости. Дверь с мягким шипением закрылась.
Внутри нас ожидало шумное, разновозрастное и разношерстное сборище исследователей, включая старших научных сотрудников вроде Бикер, нескольких усталого вида младших научных сотрудников, а также кучку аспирантов и старшекурсников. Большинство сидело на табуретах, выдвинутых из-под лабораторных столов. Некоторые стояли, прислонясь к шкафам и раковинам. К одной раковине была прилеплена бумажка с надписью от руки. Крупные печатные буквы извещали: «ЭТА РАКОВИНА ЗАКРЕПЛЕНА ЗА ХАЗМАТ» – и, как мне показалось, намекали на печальные последствия, ожидавшие нарушителя. Тина, докучливая помощница Криса по административной части, сейчас пыталась извлечь из-под бутылки с газировкой стопку бланков о неразглашении и при этом не задеть загружающийся ноутбук шефа. Едва мы вошли, гул разговоров сразу стих.
– Боже мой! Да это же…
Увидев Мэтью, одна женщина зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть от удивления. Моего мужа узнали.
– Здравствуйте, профессор Бишоп!
Поднявшийся аспирант торопливо расправлял складки халата. Он нервничал еще сильнее, чем Мэтью.
– Я Джонатан Гарсия. Помните меня? Два года назад я слушал ваш курс по истории химии.
– Конечно помню. Как ваши успехи, Джонатан?
Я поймала на себе несколько характерных подталкивающих взглядов. Так. Значит, в лаборатории Криса работали демоны. Я огляделась, пытаясь распознать их. Затем я поймала другой взгляд: холодный, вампирский. Вампир стоял у запертого шкафа, рядом с Бикер и другой женщиной. Мэтью успел его заметить.
– Здравствуйте, Ричард, – произнес Мэтью, сдержанно кивнув. – Не знал, что вы покинули Беркли.
– В прошлом году, – ответил Ричард, не сводя с меня глаз.
Я как-то не думала о том, что в лаборатории Криса могут работать существа нечеловеческой природы. Я бывала здесь один или два раза, но в те моменты, когда он работал один. Я вдруг ощутила тяжесть тайн, которыми была набита моя сумка. Тайн и возможных бед.
– Дробовик, у вас еще будет время на задушевные разговоры с Клермоном, – сказал Крис, присоединяя ноутбук к проектору.
Не знаю почему, но собравшиеся сдержанно засмеялись.
– Бикер, будьте любезны, притушите свет.
Свет потускнел, а вместе с ним умолк смех. Взгляды команды Криса устремились на экран, куда проектор подал первую картинку. Вверху маршировали ряды черно-белых палочек. Чем ниже, тем их становилось больше, и ряды превращались в довольно хаотичное скопление. Вчера вечером Мэтью кое-что рассказал мне о таких картинках. Каждая палочка на них (он называл их идеограммами) обозначала хромосому.
– В этом семестре мы начинаем принципиально новый исследовательский проект, – объявил Крис. Он стоял, прислонившись к экрану. Темная кожа и белый халат делали его самого похожим на идеограмму. – Вот предмет наших исследований. Кто хочет сказать, что́ представлено на экране?
– Хромосомная карта принадлежит живому или уже умершему человеку? – послышался рассудительный женский голос.
– Толковый вопрос, Скалли[23], – улыбнулся Крис.
– А почему вы спрашиваете? – спросил аспирантку Мэтью.
Взгляд у него был жесткий. Скалли даже заерзала.
– Потому что, если он уже умер… хромосомная карта принадлежит мужчине… тогда причиной смерти мог стать генетический компонент.
Аспирантам не терпелось показать свои знания и пригодность к исследовательской работе. Они наперебой называли редкие генетические заболевания, приводящие к смертельному исходу. Названия вылетали из их уст раньше, чем пальцы успевали занести догадку в ноутбук.
– Так, так, довольно. – Крис поднял руку. – Наш зоопарк уже переполнен зебрами. Попрошу вернуться к исходному вопросу.
Глаза Мэтью сверкали от неподдельного изумления. Я же не понимала ни слова. Увидев мое замешательство, он пояснил:
– Старшекурсники и аспиранты любят выдвигать экзотические предположения, пренебрегая более очевидными причинами. Например, у пациента с заурядной простудой они найдут атипичную пневмонию. Мы называем такие предположения зебрами, поскольку ребята слышат цокот копыт и считают, что это зебры, а не лошади.
– Спасибо.
Кроме прозвищ и пояснения Мэтью, я все равно ничего не поняла.
– Хватит пудрить мозги друг другу. Посмотрите на экран. Что вы видите? – спросил Крис, прекращая назревающее соперничество мнений.
– Это самец, – изрек совсем тощий молодой человек с галстуком-бабочкой.
В отличие от других, он обходился без ноутбука, делая записи в обычном блокноте. Дробовик и Бикер переглянулись и покачали головами.
– Скалли уже пришла к такому выводу. – Крис нетерпеливо щелкнул пальцами. – Не позорьте меня перед Оксфордом, иначе всех заставлю целый сентябрь ходить со мной в атлетический зал и упражняться с отягощениями.
