Её грудь пробуждает в молодом царе желание. «Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви её». Царь говорит ей, каких высот он готов достичь, лишь бы добиться её любви. «И груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих как от яблок; уста твои как отличное вино». Её речь для него слаще отборного вина (7:8-9а).
В. Ответ Суламиты (7:9б-10)
Суламита опять прерывает поток лести Соломона, как уже делала это ранее. Её губы может и похожи на лучшее вино, но лишь её возлюбленному суждено познать его вкус: «Оно течёт прямо к другу моему, услаждает уста утомлённых». Как вино вызывает глубокий сон с приятными сновидениями, так и её речь пробуждает приятные чувства (7:9б).
Упоминание сна (когда говорится об «утомлённых») предполагает, что девушка в очередной раз входит в своё подобное трансу состояние. В нём она может свободно общаться со своим возлюбленным. В этот момент он как будто находится рядом с ней.
Во-первых, она выражает свои к нему чувства, а также уверенность во взаимности: «Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его». Это прямой и окончательный ответ на ухаживания царя (ср. 6:3). Ничто не способно разделить её с возлюбленным (7:10).
Во-вторых, она приглашает его на прогулку по сельской местности: «Приди возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в сёлах». Она скорее готова отправиться по деревням вместе возлюбленным, чем в Фирцу или Иерусалим в компании Соломона.
В-третьих, она мечтает, что он присоединится к ней в её повседневных делах: «Поутру пойдём в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблони».
В-четвёртых, она желает воссоединиться со своим деревенским возлюбленным, чтобы подарить ему свою любовь: «Там я окажу ласки мои тебе». Там, на родине, она подаст ему все старые и новые плоды, которые она для него сохранила: «Мандрагоры уже пустили благовоние, и у дверей наших всякие превосходные плоды, новые и старые: это сберегла я для тебя, мой возлюбленный». Фрукты было принято хранить на полках или в шкафах над дверными проёмами, где их оставляли сушиться вне досягаемости. Она уверяет возлюбленного, что для него она отложила всё самое лучшее (7:13)2.
В-пятых, она выражает желание, чтобы возлюбленный был её братом. «О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя и меня не осуждали бы». Очевидно, дома с выражениями любви было не всё ладно. Вокруг было слишком много любопытных глаз и ограничений. Если бы возлюбленный был её братом, их общение было бы более свободным. Этот отрывок получил три толкования. Во-первых, речь может идти о кровном брате. Она хочет, чтобы её отношения с любимым были самыми возвышенными, самыми чистыми и самыми постоянными из возможных. В то время как семейные узы могут быть разрушены, ничто не способно разорвать кровные узы.
Вторая точка зрения заключается в том, что Суламита имеет ввиду «молочного брата», т. е. вскормленного её матерью неродного ребёнка. По меньшей мере, тогда она могла бы жить рядом с ним и выражать свою любовь к нему, и никто не будет вправе осудить её. Третья точка зрения заключается в том, что Суламита жаждет отношений высочайшей пробы. Есть некоторые признаки того, что отношения брата и сестры считались более высокими, чем отношения мужа и жены. Таким образом, жена исключительного качества может быть названа «сестрой» или даже восприниматься как сестра (8:1).
Будь он её «братом», она могла бы привести его в дом своей матери, чтобы он учил её всему, чего она не знает3, и никто бы не смог её за это осудить. Она бы в свою очередь предложила ему пряное вино и фруктовый сок: «Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблок моих». Упомянутый «сок» (
Она жаждет навсегда остаться в его объятиях: «Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня» (8:3).
Она не хочет, чтобы восторг, вызванный его объятиями, когда-нибудь прерывался. В третий раз (ср. 2:7; 3:5) она напоминает дочерям Иерусалима, что к истинной любви нельзя принудить: «Дочери Иерусалима, заклинаю вас: не будите и не возбуждайте любви, пока она сама не пожелает» (8:4, перевод МБО).
Сцену открывает общий хор: «Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного?» Хор наблюдает приближение двух персонажей – юноши и девушки, которая доверчиво и нежно опирается на него. Какой контраст это составляет с её приездом в Иерусалим в царском паланкине и в окружении царских телохранителей! Она вернула себе свободу и поспешила домой в поисках своего друга. Вопрос здесь явно параллелен вопросу в ст. 3:6.