Мы проиграли с Толей всю ночь. Костяшки нард так и летали по доске, не задерживаясь на одном месте. Чтобы мухлевать, Толе тоже нужен был быстрый темп. Он, конечно, мухлевал, как мог, и не всякий раз я ловил его, но к утру он проиграл двадцать две тысячи рублей.
Толя невозмутимо расплатился, но заявил, что с таким мошенником, как я, больше никогда не сядет играть.
Мы часами сиживали у него или у меня на кухне, строили очередные планы или трепались о том о сём. Иногда он рассказывал что-нибудь из своего прошлого. Иногда даже и выпивали понемножку, чтобы мне сделать приятное. Обычно многословный, он, когда выпьет, вообще не остановить. Да и не хотелось останавливать, если честно. Но выпивал он нечасто и понемногу, мотивируя тем, что ему своей дури хватает.
Очень жалею, что не было диктофона – так колоритно, занимательно и смешно Толя рассказывал. Мне, к сожалению, так не пересказать.
16
В советское время многое трудно было купить в магазине. Что-то трудно, что-то просто невозможно. Машину, скажем, – это ж целое дело. В очередь сначала запишись, а потом много лет жди. Но, чтобы в очередь записаться, тоже разнарядку надо было получить сперва – абы кого в очередь не записывали. А «Волгу», крутейший советский автомобиль, вообще среди номенклатуры распределяли. Помню, как папочка мой мечтал о «Волге», и даже цвет её мы с ним обсуждали. Ему нравился серый. И, став главным энергетиком огромного химического объединения, он пошёл к генеральному, чтобы ему выделили квоту. Вахид Кадырович остудил папу:
– Погоди, Рустамчик! Некрасиво получится. Все главные специалисты только «Жигули» в личном пользовании имеют, а главный инженер, твой друг, вообще на «Москвиче» ездит. Погоди, позже мы тебе «Волгу» сделаем.
Но неправильным будет думать, что «Волга» в Советском Союзе только академикам или директорам овощных рынков была доступна. Были и другие категории граждан. Например, мой же папа отправлял своих инженеров в дружественные Афганистан или Кубу на два года, где они трудились на таком же, как у нас, предприятии. И возвращаясь, увешанные коробками с надписями «Sony» или «Sanyo», они тут же приобретали «Волгу» в магазине «Берёзка», куда вход обычным советским людям был запрещён.
Папа так и не купил «Волгу», но должен сказать, что через годы я осуществил его мечту и купил просто в магазине без записи и очереди его любимый автомобиль и, конечно, серого цвета. И эта «Волга» стала последним отечественным автомобилем в моей жизни. Редкое говно!
Да, я отвлёкся, как обычно. Так вот, с мотоциклом попроще, конечно, было. Особенно, если «Ковровец» или «Восход». Вообще-то это один и тот же мотоцикл, просто он бренд поменял, но это, наверное, один только я знаю.
Не то чтобы совсем просто, но недолго, полгодика всего и надо было походить в магазин, поотмечаться, чтобы купить «Восход». Даже коммунистом не обязательно быть, демократично всех в очередь записывали.
А вот хороший мотоцикл, скажем, «Урал» с коляской или чехословацкую «Яву» потруднее было купить. И желающие пускались на всякие хитрости.
Однажды один такой страждущий, сам не местный, судя по растерянному виду, забрёл в один из московских магазинов, где продавались и мотоциклы тоже. Ходил он, ходил по магазину, с тоской вглядываясь в глаза каждого встречного, пока в очередных глазах не увидел сочувствие и понимание. Мотолюбитель был благодарен за сочувствие, но подойти не решался – уж больно важный вид был у того человека – в галстуке красивом и с солидной кожаной папкой в руке.
Но сочувствующий вдруг сам еле заметным кивком пригласил потенциального мотоциклиста следовать за ним и задумчивой походкой вышел из магазина.
На улице он выслушал проблемы страждущего и предложил записаться в очередь. Даже предложил свою помощь в оформлении бумаг. Но его собеседника такое решение вопроса не удовлетворяло. Он поморщился и умоляюще произнёс:
– Да мне сейчас очень надо…
Благодетель посмотрел на него строго и с горечью укорил:
– Без очереди хотите… Вот из-за таких, как вы, мы никак коммунизма и не построим…
Мотолюбителю стало стыдно под презрительным взглядом обладателя кожаной папки, но мотоцикла всё-таки хотелось больше, чем коммунизма. Чтобы вернуть сочувствие собеседника, он принялся сбивчиво объяснять действительно серьёзные обстоятельства, срочно требующие транспортного средства, и добился своего – глаза того потеплели.
– Что же мне с вами делать? – задумчиво произнёс добросердечный благодетель.
Взалкавший мотоцикла понял, что ответа не требуется, и почтительно и даже подобострастно молчал, остановив дыхание.
Подумав с минуту, добрый человек вдруг взглянул на небо и неожиданно огорошил собеседника:
– Кажется, дождь после обеда будет…