Оказывается, это была блестяще задуманная афера, которая сорвалась только потому, что у нас с Серёжей места в машине для Толи не оказалось. Он должен был непременно сесть в нашу машину, чтобы милиционеры в «Москвиче», которые были с ним в доле, задержали нас всех троих. Нас должны были доставить в отделение милиции, а ближе к утру отпустить, причём нас с Сергеем пораньше. Выйдя из отделения, мы должны были не обнаружить нашей машины, потому, что ночью её кто-то угнал. И это всё! Рабочий компьютер вернулся бы к Толе, с которого теперь взятки гладки, потому что он в момент угона машины вместе с нами сидел в отделении милиции.
Я был поражён:
– Ну и что? Ну забрали бы менты только нас с Сергеем, без тебя? А дальше менты сами так же бы угнали машину и вернули тебе компьютер! Почему нет?
– Нет, потому что в таком случае вы могли заподозрить меня! А это в мои планы никак не входило.
Потом, спустя долгое время, я его спросил как-то, как когда-то своего кузена Диму в Чирчике: зачем я ему так был нужен? Он меня не знает, я его не знаю, почему именно я так потребовался ему, чтобы начинать какой-то бизнес? Что он, своими друзьями не обзавёлся за почти сорок лет жизни?
– Нет, – ответил мне Толя, – не обзавёлся. Как-то не удалось. А тебя я выбрал потому, что ты очень осторожный. Ты тогда разрушил всю мою любовно придуманную операцию.
Странно, я-то всегда думал, что я бесшабашный и где-то даже безбашенный. Трусливый, может быть, но бесшабашный всё равно.
– Ты хочешь сказать – трусливый я и этим тебе понравился?
– Нет. Ты не трусливый, ты именно осторожный.
Так я и не понял, в чём разница. Но думаю, была и ещё причина, почему свою новую жизнь Толя решил строить с моей помощью. У меня были наработанные связи в части реализации оргтехники, которых у Толи из-за пребывания в местах не столь отдалённых, не завелось.
Но и мне от этого сотрудничества большая польза была. Дело в том, что сам я очень неорганизованный и ленивый. И занятие бизнесом, не знаю почему, но никогда мне особого удовольствия не приносило. Того самого, когда вложенная копеечка в рубль превращается, а рубль в миллион, и ты, как игрок маниакальный, стоишь над этим процессом. Я занимался этим для денег. Но как только деньги появлялись, я сразу терял интерес к работе, ибо не могу я работать, когда есть у меня деньги, – их надо срочно потратить. И вот теперь Толя заставит меня работать.
14
Однажды тёплым весенним вечером в середине 1970-х годов из парадного ленинградской гостиницы «Европейская» вывалился в благодушном настроении и в ненашенском костюме гражданин в поисках алкогольных и сексуальных приключений. Он уже выпил, но пока недостаточно.
Не только по костюму – по всему видно было, что человек он не нашенский. Хотя бы потому, что он в гостиницу «Европейская» вхож.
Единственное, что роднило его с нашими, это изрядное, хоть и недостаточное подпитие.
Не успел гость северной столицы сделать и нескольких шагов, как к нему подскочил какой-то вертлявый абориген и, охваченный невероятной радостью, начал суетиться руками, лицом и словами, обнимая и тиская недоумевающего финна.
Да, это был финн, и его неожиданный обниматель и целователь прекрасно это знал, потому что суетился не просто словами, а исключительно финскими. Любвеобильный абориген не давал гостю и слова сказать, и финские слова выскакивали из его захлёбывающегося от радостных всхохатываний рта, как пули из автомата Калашникова.
Некоторые пули могли бы показаться знакомыми и нашим людям, не знавшим финской мовы. В частности, несколько раз прозвучало имя уставшего от бесконечного президентства финского лидера Урхо Кекконена, который был большим другом Советского Союза и даже кавалером ордена Ленина, что для лидера капиталистической страны было просто нонсенсом.
Советско-финская дружба в те годы была тесной до неприличия – с некоторыми социалистическими странами у нас были более прохладные отношения, чем с капиталистической Финляндией.
Поэтому наши друзья финны любили на выходные в Ленинград смотаться. Сейчас это назвали бы алкотуром. А чего им дома не пилось: что у нас водка слаще, что ли? Может и не слаще, но дешевле и доступней. Финляндия, хоть и не была в то время совсем «сухой» страной, но любителю, а тем более профессионалу, разгуляться было трудно.
Вот такого туриста и выждал виртуозный специалист по чужим карманам Толя, выучив в финской газете несколько абзацев речи Брежнева на встрече с дорогим другом Урхо Кекконеном, который, говорят, и сам был не дурачок выпить и, может быть, частил в СССР тоже по алкотуру.
Ну, им там с Брежневым хорошо, а вот соотечественнику Урхо повезло меньше. Довольно быстро его визави понял, что ошибся, приняв финна за друга детства и, расшаркавшись, быстро удалился, пряча в рукаве бумажник алкотуриста.