Вначале я ещё искоса на него поглядывал и даже сказал как-то: вот, я тебя привечаю у себя дома, а ты меня потом ограбишь! Он сразу посерьёзнел и сказал, что у них так не принято:
– Если я с тобой за одним столом ел-пил, то нет, никогда!
Он был очень привержен каким-то старым воровским кодексам, но наступали новые времена, и в криминальном мире такие, как он, оставались недовымершими мамонтами. На смену им приходили молодые, но сразу отмороженные беспредельщики, которые быстро перестреляли недовымерших, а потом и друг друга.
Жёны наши тоже благосклонно отнеслись к нашей дружбе. Моя – потому что Толя оказался непьющим, и это одно перевешивало всё его прошлое. Боюсь, она даже серийные убийства простила бы ему за его трезвость, хотя и не принципиальную, а просто здоровья у него не было, чтобы ещё и пить. Вспоминаю в этой связи другого своего друга, с которым подружился уже сильно после Толи, лет через пять. Его звали Юрий Карякин, и он не входил ни в какие рейтинги воров и аферистов, а был известным писателем и философом. И вот сидим мы как-то с Юрием Фёдоровичем у меня в машине вблизи его дома в Переделкине, выпиваем, закусываем сухомяткой, и он мне жалуется:
– А ты знаешь, почему я спился? У меня было слишком хорошее здоровье!
Мне показалось излишне упрощённым такое объяснение природы алкоголизма, и я усомнился:
– Дык! У меня тоже здоровье нешуточное!
– Так ты не беспокойся, ты тоже сопьёшься!
Философ, однако!
Жена же Толи, моя землячка Надира, тоже была мне рада. Но не за то, что я алкоголик, а до меня, оказывается, у её мужа вообще друзей не было, во всяком случае таких, чтобы домой приходили и часами до ночи чай пили на её кухне.
В наш бизнес жёны совсем не лезли, но Надира, подсмеиваясь над своим мужем, говорила, что в тандеме самый хитрый и ушлый совсем не он, с чем Толя радостно соглашался, как старший брат, правильно воспитавший младшего. Он был на семь лет старше меня. А теперь он на двадцать лет меня младше. Какая странная наука арифметика!
Сыновья мои малолетние тоже беззаветно полюбили дядю-волшебника, потому что он им всякий раз показывал какие-нибудь фокусы, притом приятные. Придёт, например, и прямо с порога спрашивает старшенького, нет ли у того взаймы пяти копеек?
Тот бежит, находит у себя пятачок и приносит еле помещающуюся в детской ладошке монету. Дядя Толя с благодарностью пятачок принимает, зажимает его в кулак и тут же разжимает его снова, а на ладони пятачка уже нет. Вместо него лежит бумажка в пять долларов.
Довольный фокусом ребёнок убегает с пятью долларами и через минуту присылает братишку с пятачком. Пока волшебник дядя Толя повторяет фокус с младшим, я быстренько снабжаю старшего ещё одним пятачком и отправляю его повторить, но фокусник уже машет руками:
– Э. нет, братцы, хорош! С вашим папкой фокусы показывать я не договаривался!
Фокусы всегда были разные, дядя Толя не повторялся.
Он, оказывается, не лукавил, когда говорил, что настоящий вор не украдёт у того, с кем хлеб за одним столом ел. Действительно, он меня больше никогда не обманывал, не то что обворовать.
Случалось, я ездил в Узбекистан, где у меня ещё оставались родители, и иногда надолго ездил, чуть не на месяц. Тогда Толя работал один, мы только обсуждали с ним какие-то дела по телефону, а когда я возвращался в Москву, он приходил с чемоданом, спрашивал ехидно, сладкая ли водочка была в Узбекистане, и вываливал из чемодана на стол пачки денег.
– Вот твоя доля за то время, что ты узбекскую водочку трескал!
Однажды в очередное моё пребывание в Узбекистане, Толя вдруг и сам, как снег на голову, свалился – решил посмотреть, как я там живу. На родителей моих он произвёл глубокое, но удручающее впечатление, и отец мне даже сказал потихоньку:
– Вижу, хороший человек твой друг, но он же профессиональный вор! Ты хоть знаешь об этом?
Я засмеялся:
– Как же ты видишь, что он вор? На нём написано, что ли?
– Написано, сынок, написано. Большими буквами написано.
Я объяснил папе, что Толя давно в завязке и теперь он честный бизнесмен и надёжный друг.
Толя прогостил примерно с неделю, и за это время я успел ещё раз нанести удар по его самолюбию мошенника и игрока. Как-то вечером он предложил мне поиграть – так, по-дружески, чисто символически. Почему бы не поиграть, согласился я.
Но в карты я играть категорически отказался и предложил шахматы. Шахматы, в свою очередь, так же категорически отверг Толя. Сошлись на нардах. Я, конечно, знал, что он будет мухлевать нещадно, но понадеялся на своё везение.
Многие мои друзья считают, что мне как-то сказочно везёт в нарды, поэтому я почти всегда выигрываю. А мне кажется, просто играть уметь надо. Нарды, конечно, не шахматы, чего тут, казалось бы, уметь? А вот есть, что уметь. Надо уметь быстро считать и навязывать свой темп противнику. Чтобы он в суматохе не успевал правильный ход выбрать.