Солеи нет, но есть читатели, самые светлые и совестливые, переживающие злодеяния советской армии в Германии. Они пришли под пост писательницы и с болью в сердце рассказали, что вина ее огромна – масштабом в абзац, в целый путинистский абзац, а значит, она сука, тварь, говно собачье, ее нужно четвертовать, повесить за жирную шею, сжечь, а перед этим печень съесть и выплюнуть, вот так: тьфу, тьфу и тьфу.
Вы скажете, это не либералы, а боты, от которых никто не застрахован, стихия, ветер, дующий в любую сторону, зачем обращать на него внимание? Незачем. Но люди, печатающиеся в журналах, ходящие в собрания, твердо стоящие на определенной стороне, совсем не ветер, а именно либералы, отметились в том же роде.
Вот один из них пишет: «Сходил почитать печально известный людоедски-провокаторский пост известной российской писательницы о русском населении Германии – с единственной целью (про писательницу-то все ясно очень давно). Никогда этого не делал, но подумал, что всему есть предел: прошелся по списку лайкателей и методично выкинул из друзей всех, кого там обнаружил. Обнаружил среди прочего ассортиментную „интеллигенцию“, поименно называть не буду. Прощайте, друзья!»
Важно пишет о важном деле – чистке френдов за лайки, читал пейджер, много думал, и никто в ответ не рассмеялся, не написал: гы! Правильно, сказали ему, так и надо. Единство рядов надо бдить и крепить: это священный ритуал чистки. Тут же образовались лидеры мнений, не просто либералы, а статусные и заслуженные. И принялись красить лайкателей синеньким, требуя их к ответу. С писательницей «все ясно очень давно», пора разобраться с приспешниками. И приспешники, заикаясь, лепетали, что произошла ужасная ошибка, они всего лишь проходили мимо, лайк только по-английски «нравится», а по-русски совсем даже иначе.
Я много раз видел эти сцены, молча терпел, больше не могу. Дорогие статусные и заслуженные! Вас неправильно информировали. Либералы не крепят единство, они его нарушают. Либералы не за стройность рядов, они за нестроевую роту. Либералы не верят в миллионы. Они верят в частное лицо, в отдельного человека, в его причуды и прихоти и, прости господи, изгибы. Эти изгибы прекрасны своей небрежностью – хотя бы только поэтому либералы не проводят чисток. Имеются и другие причины. Устроители чисток, оскорбляющиеся в своих чувствах, и есть «кровавый Путин». А тот, который Владимир Владимирович, смотрит на него, отодвинувшись, и приветливо машет рукой.
Ирина Павлова – спасибо ей! – напомнила, что сегодня 70 лет Райнеру Вернеру Фассбиндеру. В 37 лет, как и положено гению, он умер, уже 30 лет и 3 года прошло, а Фассбиндер и сейчас самый вдохновенный, самый умный, самый радикальный и самый молодой. Ничего нового, в сущности, за эти 33 года не возникло – так, разные вариации, значение которых мы благодарно преувеличиваем. Когда-то мне казалось, что он для кино, как Джотто для искусства, все открыл. Впереди простирались немыслимые горизонты. Теперь я понимаю, что он все закрыл: обо всем подумал, все сказал, прошел во все стороны до конца, до упора и умер. И кино после него кончилось – тема устала.
Наша общественность как-то совсем неправильно стала бороться с памятником Владимиру Святому, который хотят установить на Воробьевых горах. Памятник опубликован, он, в самом деле, ужас-ужас-ужас, но вовсе не потому, что Владимир Святославич кого-то там трахал в чьем-то присутствии, как доложила общественность, словно у нее припасено селфи, снятое на айфон, а не сведения из мутного источника, почерпнутые при чтении Википедии. То, что захватывающий сюжет тысячелетней давности в любом случае слабо документирован, разоблачителей не смутило, а того, что все грехи смываются крещением, они, видимо, не знают, иначе не стали бы облизываться на злодеяния Владимира-язычника, совершенные до того, как он крестился сам и крестил Русь. С тем же успехом можно перечислять преступления благоразумного разбойника, раскаявшегося на кресте: он вообще-то первым вошел в рай.
Не было никакой надобности топтаться со слоновьей грацией в житии Крестителя Руси, почитаемого православными, уж не говоря о Владимирах, носящих его имя, когда речь всего лишь о памятнике, который в тысячный, в сто тысячный раз воспроизводит одно и то же – как бы похожего портретного дядьку, реалистического, прямо из древнерусской жизни. Этот дядька – в плаще, в пиджаке или в доспехах, если он про прошлое – появился в 19 веке и там навсегда остался, он сам по себе не великое завоевание искусства, но размноженный в бесчисленных повторениях давно стал садово-парковым китчем, проклятием улиц и площадей.
Не надо плодить дядек, ставите памятник – думайте про образ, он может быть любым, а вовсе не только антропоморфным. Хорошо найти редкий, единственный образ, но и напрашивающийся бывает уместным. Почему бы не воздвигнуть на Воробьевых горах Крест – разве это не лучший памятник Владимиру Крестителю?
