– С налогом одиннадцать долларов и десять центов. В точности как день, когда умер Миллер – десятое ноября. Если книга касалась религии, Билли назначал цену в 6,66 доллара. Если политики – 9,11 доллара. Если покупатель догадывался, в чем дело, то мог забрать книгу бесплатно.
Мы вернулись к стойке с кассой. Малькольм вытащил из коробки пять книг и подвинул ее ко мне.
– Большая часть перекупленных книг хранится наверху. Если нечем заняться, можешь подняться и поискать экземпляры, чьи новые издания мы уже продали, и принести их вниз.
– Это же займет целую вечность.
– Так и есть.
Он улыбнулся, и я вдруг подумала, что, возможно, его предложение бесплатно поработать в магазинчике – первый шаг на пути нашего с ним сотрудничества. Хотя, скорее всего, он просто хотел нагрузить меня чем-нибудь.
– Больше никаких бесплатных книг, – нахмурилась я.
Я отнесла коробку в кладовку и положила ее рядом с другими дубликатами, которые даже спустя целую неделю так и не оказались на прилавках. Разумеется, для такого количества книг не хватит и десятка стеллажей.
К сожалению, я не заметила ни одной книги об ученых. Ничего, что заставило бы меня крикнуть: «Эврика!»
Я ведь уже должна была найти следующую улику. Должна была догадаться, о чем говорилось в горе-загадке. Ответ поджидал меня в «Книгах Просперо», но, черт возьми, это же книжный магазин, и значит, тут слишком много книг, слишком много названий, за которыми могла стоять разгадка.
К концу недели я поняла, что пора переезжать из бунгало Джоани. Хотя Джоани никогда бы меня не выгнала, я чувствовала напряжение между ними с Крисом, слышала их перешептывания за закрытой дверью спальни.
Мне все еще чудилось, что в квартире Билли за мной следят. Я все ждала, когда кто-то или
Больше аргументов у меня не было.
Джоани помогла мне поднять чемодан по скрипучей лестнице в квартиру. Мы остановились у двери, тяжело дыша.
– Готова? – спросила подруга.
Я открыла дверь. Жужжание светильника разлетелось эхом по просторной гостиной.
– Невероятное место. – Глаза Джоани изучали кожаный диван и стол из красного дерева. – А ты ведь рассказывала про какой-то склеп.
– Останешься со мной на ночь? Это очень глупо, но мне правда нужна твоя поддержка.
Я прикусила нижнюю губу, надеясь на положительный ответ.
Джоани схватила меня за руку.
– Веришь, у меня в багажнике как раз сумка с вещами!
Она кинулась вниз и вскоре вернулась с шерстяным пледом, связанным ее бабушкой, спортивной сумкой и банкой маски с вулканической глиной, которую мы в школьные годы воровали у ее мамы.
Я обняла ее.
– Я уже говорила, что ты стопроцентно, абсолютно точно мой самый любимый человек на свете?
– Всего лишь миллион раз.
Джоани расстелила плед на кожаном диване. Зеленый цвет покрывала добавлял комнате уюта. Квартира все еще не особо мне нравилась, но уже не так сильно напоминала о Билли.
Мы уселись на диван в пижамах и принялись уплетать тайскую еду из контейнеров, как в старые добрые времена, до того, как она переехала к Крису, а я к – Джею. Как в те дни, когда мы болтали всю ночь о маленьких неурядицах на работе, о том, как наш организм время от времени нас предает, о бывших одноклассниках, ставших внезапно успешными, о далеких уголках мира, куда бы мы хотели отправиться вместе. Все эти воспоминания почти отвлекли меня от мыслей о комнате за соседней дверью и о фотографии на комоде. Почти.
Джоани напевала какую-то песенку, вытаскивая контейнер с курицей.
– Тебе совсем не жутко? – удивилась я.
– От чего? От дорогой мебели? Мне было бы куда комфортнее, если бы тут наблюдались хотя бы какие-то признаки жизни, но привидений здесь нет, я это чувствую.
– Так, значит, ты теперь Джоани-медиум?
– Скорее, Джоани-инженю.
Подруга широко улыбнулась, а я вдруг подумала, что уже давно я не видела ее такой счастливой.
– Я получила роль. Я Ирина.
Джоани светилась от счастья, рассказывая о двух известных актрисах, которым достались роли Ольги и Маши, старших сестер в пьесе «Три сестры», и о режиссере, которого она называла провидцем.
– Это будет большой успех!
– Джоани, это потрясающе.
Мой комментарий прозвучал недостаточно воодушевленно, поэтому я повторила еще раз:
– Я так за тебя рада!
И все равно получилось сухо. Каждый раз, когда Джоани делилась со мной хорошими новостями, я невольно испытывала это идиотское чувство, распознанное мной лишь спустя годы. Вот она поступила в актерскую школу, вот познакомилась с Крисом, вот они съехались, вот она начала проводить больше времени со своими сестрами, и я ощущала ревность оттого, что ее жизнь двигалась без меня.
