Флайер приглашал на лекцию доктора Джона Кука в Центре физики Аспена по теме «Новые достижения в теории струн». Она проходила в рамках научной конференции с 17 по 20 февраля 1986 года. И пусть я никогда не слышала о докторе Джоне Куке, с ним был знаком Гугл. На запрос с его именем поисковик выдал свыше шестидесяти пяти миллионов результатов. Доктор преподавал физику элементарных частиц в Калтехе с конца восьмидесятых, будучи выпускником 1971 года. Выходит, он закончил университет в том же году, что и Билли. Вероятно, что-то в лекциях доктора Кука воодушевило моего дядю. Или же изуродовало его душу.
Один студент исчез за дверью кабинета доктора, затем другой, и вот я осталась в коридоре одна. Мое тело морозило от холода бетонной стены. Я заглянула в телефон. Давно за полдень. Я ждала уже больше часа. Джей наверняка недавно закончил смену в футбольном лагере и ехал на старой «Вольво» своей мамы по Западной Филадельфии. Ехал, скорее всего, объездными дорогами, ведь он всегда так делал, хотя по времени получалось ничуть не быстрее, чем по шоссе. Когда мы начали вместе возвращаться домой с работы, я ругалась, что он вечно теряется.
«Если я не знаю, где мы, это еще не значит, что мы потерялись», – пробубнил он, съезжая с улицы, на которую мы незадолго до этого свернули.
«Звучит, как цитата для футболки».
«Не хочешь открыть со мной бизнес?»
И я вдруг подумала:
«Я готова пойти на все что угодно вместе с тобой, но мы встречаемся лишь несколько месяцев, так что еще не время давать друг другу такие обещания».
И вот до конца учебного года мы терялись вместе с Джеем, и мне жутко это нравилось. Я в шутку ругала его за то, что он понятия не имеет, куда мы попали, а он упрямо отвечал, что все под контролем. Даже когда мы заезжали в тупик и приходилось признавать поражение, Джей все равно отказывался от навигатора. Продолжал разъезжать по улицам, пока в какой-то момент мы чудом не оказывались дома.
– Уже заблудился? – поинтересовалась я, когда Джей взял трубку.
– В каком смысле?
– Ну, ты едешь домой со школы. Вот я и гадаю, успел ли ты уже потеряться.
– Почему ты так уверена, что у меня топографический кретинизм?
– Вовсе нет. Я просто флиртую. Я же вечно достаю тебя тем, что ты теряешься.
Странно, что мне пришлось ему это объяснять.
– Ага, – только и ответил Джей.
Мы замолчали, и я внезапно задумалась: зачем вообще я ему позвонила? Я хотела рассказать о том, что сижу в Калтехе, но тогда бы он спросил, какого черта я там забыла, а значит, мне бы пришлось рассказывать и про листовку, и про то, что доктор Кук мог знать нечто важное о Билли. Джей бы снова спросил меня: нормально ли биться над загадками покойного дяди, о котором я прежде не говорила, но сейчас я не была готова к этому разговору.
– Как лагерь? – наконец, спросила я.
– Неплохо. Тут появился один паренек, с осени будет учиться у нас. Вот он очень классно играет.
Я ждала, когда он спросит про магазин, но Джей молчал.
– Как мама?
– В порядке.
– Ты там хорошо с ней обращаешься?
– Я всегда хорошо с ней обращаюсь, – сдавленно усмехнувшись, ответил Джей.
Дверь кабинета отворилась, и наружу вышел симпатичный парень, оставивший меня в холле минут двадцать назад. Легкой походкой он побрел дальше по коридору.
– Мне нужно идти, – прошептала я Джею.
– Перезвонишь? – попросил он, так и не поинтересовавшись, почему я вообще должна была куда-то уйти.
– Конечно, – ответила я и положила трубку.
Доктор Кук выглянул в коридор и посмотрел, не ждет ли кто-то еще своей очереди. Он был значительно тучнее, чем на фотографии с сайта, и мало походил на робкого бородатого мужчину с листовки.
– Доктор Кук? – спросила я, когда он меня заметил.
– Вы не из моих групп.
Я встала и поправила свои брюки.
– Я племянница Билли Силвера.
Мужчина сильно удивился, и его лицо вдруг помрачнело.
– Мои соболезнования по поводу Билли.
– Вы дружили с ним?
– В детстве.
Доктор жестом пригласил меня войти.
На стеллажах в ряд стояли книги, многие из которых оказались его авторства.
– А я думала, вы просто учились в одном университете.
– Так и есть, но мы еще и дружили с начальной школы.
– Значит, вы знаете и мою маму?
– Вы ее копия.
Я покраснела. Когда мне говорили, что я похожа на маму, я всегда воспринимала эти слова как комплимент.
Мистер Кук вглядывался в мое лицо именно как человек, который видит меня впервые.
– А зовут вас, по всей вероятности, Миранда?
– Откуда вы знаете?
Доктор прошел в другой конец кабинета и открыл шкаф с документами, откуда достал стопку писем. Он принялся перебирать их, складывая в ящик один конверт за другим.
– Это где-то здесь. Я не мог его выбросить.
Вдруг он заметил еще одну небольшую связку писем на книжной полке.
– Ага!
Он вернулся ко мне с конвертом, на котором было написано:
«Для Миранды Брукс, в случае если она придет. БС».
– Моя жена считает, что у меня в кабинете вечный бардак. Я же предпочитаю говорить – неупорядоченный порядок. Все великие ученые были «неряшливыми». – На последнем слове доктор Кук показал знак кавычек. – Как раз таки отсутствие рассеянности многое рассказывает об ученом.
