Джоани уплетала лапшу, погруженная в мысли о сестрах Прозоровых и Чехове. Ее мечты могли встать между нами, тогда как она была нужна мне здесь, в квартире Билли, в этом квесте, в подробностях его жизни, постепенно для меня раскрывающихся. Я подошла к закрытой двери спальни. Моя рука застыла над металлической ручкой. Я глубоко вздохнула и открыла дверь.
Комната была заперта около недели. Затхлый запах ощущался сильнее, чем в мой первый визит. Приглушенный свет уличных фонарей на бульваре Сансет очерчивал контур мебели. В почти кромешной темноте комната выглядела, как обычная спальня: невзрачная и безликая, ничем не примечательная, но по моей спине все равно пробежали мурашки. Я отважилась подойти к комоду, схватила фотографию и пулей выбежала наружу.
– Это Эвелин. – Я показала Джоани снимок и рассказала все, что знаю об Эвелин: что они с Билли были женаты еще до моего рождения, что она умерла и что она мамина подруга детства.
– Какая красавица, – прошелестела Джоани. – Почему же ты раньше не рассказывала о ней?
Ее вопрос прозвучал немного резко. Выходит, не только я это чувствовала: она тоже боялась меня потерять. Однако ее страх отличался от моего. Я жила не в своем мире. По крайней мере, я этого не хотела.
Я достала кошелек и протянула Джоани загадку. Она осторожно развернула ее, словно подарок.
– Наука – основа любой жизни, особенно моей. Я состою из волокон, мускулов и мозгов, мой рост доходит до двух с половиной метров, у меня блестящие черные волосы и белоснежная улыбка, но как бы привлекательно это ни звучало, я тебе не понравлюсь.
Она перевела на меня недоуменный взгляд.
– Я получила это от врача Билли.
Я ждала, что подруга вновь спросит, почему я не попросила ее помощи раньше, но она полностью погрузилась в таинственную головоломку.
Джоани мерила шагами комнату, прислонив ладонь к подбородку так, будто играет на сцене девушку в раздумьях.
– Тут явно не просто так указано, что зубы белоснежные. И рост два с половиной метра.
Она вытянула руки над головой.
– Два с половиной метра. Это же сверхчеловек!
Джоани, спотыкаясь, прошлась по комнате с вытянутыми руками, изображая невероятного великана. Ее ноги будто одеревенели, и от вида такой тяжелой поступи меня внезапно осенило: безумно высокий человек, сверхчеловек, человек, созданный наукой, а точнее существо, созданное наукой.
Я рванулась вниз и включила свет. Джоани стояла рядом со мной. Книжный магазин выглядел совсем по-другому ночью: без естественного освещения стены казались почти неонового, зеленого цвета. Я искала букву «Ш» в отделе классики. Ничего. В отделе художественной литературы – тоже.
– Миранда, что такое? – спросила Джоани. – Ты нашла разгадку?
Я ринулась к стойке и еле дождалась, пока загрузится ленивый компьютер и монитор очнется ото сна. Пока я печатала название книги в Буклог, мои неуклюжие пальцы то и дело нажимали на соседние кнопки, и мне приходилось начинать поиск заново.
– «Франкенштейн». Отдел научной фантастики! – прокричала я Джоани, и она побежала к нужному стеллажу, откуда достала глянцевую, черную книгу, на которой белым цветом сияла надпись: «Франкенштейн, или Современный Прометей». Мэри Шелли. Джоани наклонилась к моему плечу, а я открыла роман и заглянула внутрь.
Калтех находился в двадцати пяти минутах езды от Силвер-Лейка. В коридоре перед кабинетом доктора Кука сидели два студента и читали учебники.
– Доктор Кук здесь? – спросила я одного из студентов.
– Тут очередь, – ответил он, не отрывая глаз от учебника.
Я села в конце очереди рядом с серьезным парнем с гладковыбритым лицом. В ожидании встречи с доктором Куком я перечитывала «Франкенштейна». Я не читала эту книгу со времен старшей школы и совсем забыла, насколько наше представление о Франкенштейне расходилось с самим романом. Мы привыкли думать, что Франкенштейн – это имя чудовища. Отчасти так и есть, ведь Виктор Франкенштейн и впрямь был настоящим монстром. Но прежде всего он был сыном. Братом. Сломленным человеком, оплакивающим смерть матери. Однажды он узнал о чудесах современной химии, которые вдохновили его на эксперименты с жизнью и смертью и изуродовали его душу.
Я узнала о докторе Куке из листовки между страницами в пятой главе, когда Виктор Франкенштейн увидел плоды своего труда: прекрасное создание его воображения получилось в реальности ужасным чудовищем. Билли подчеркнул слова ученого:
