Книжный магазинчик прошлого полностью

– Хьюго, меня особо не заботит ваше законодательство, но, ей-богу, этот бурбон хорош! – Малькольм бросил на меня озадаченный взгляд. – Это цитата Трумана. Он сказал ее Хьюго Блэку. – Малькольм все так же смотрел на меня со вскинутыми бровями, а я вдруг вспомнила своих учеников, которые смотрели на меня точно так же, словно история – такая же абстрактная, как математика, занудная, как грамматика, и бесполезная, как латынь. – Хьюго Блэк… верховный судья Соединенных Штатов Америки…

Я в смятении спрятала лицо в ладонях.

– А ты немного чудаковатая, – поддразнил меня Малькольм.

– Приходится, чтобы преподавать в средней школе.

– Этот навык и у нас полезен. – Малькольм поставил кружку и положил руки на стол. – Слушай, Миранда, мы с тобой не с того начали. Это моя вина. Просто… когда ты пришла, я вдруг осознал, что это все взаправду. По крайней мере, очень остро осознал.

Его слова прозвучали так искренне, словно он действительно верил, что мы впервые встретились уже здесь, в магазине, словно он не помнил, как мы увиделись еще на похоронах Билли. Его губы дрогнули в нервной усмешке, и чем дольше он молчал, тем напряженнее казалась атмосфера. Между нами все еще пролегала стена. И если причина крылась не в какой-то тайне, то я понятия не имела, в чем именно.

Мой телефон зазвенел. Мы с Малькольмом заметили на экране имя Джея. Я быстро отключила звук. Виски оказался крепким, и я чуть не закашлялась. Малькольм посмаковал виски во рту перед тем, как проглотить его.

– Полагаю, твой парень ждет не дождется, когда ты вернешься?

– Он рад, что у него есть немного времени для себя. – Не знаю, почему я так сказала, почему не захотела, чтобы Малькольм решил, будто у нас с Джеем серьезные отношения. – Как ты так ловко отвел разговор от своей мамы?

– А я надеялся, ты забыла.

– Я ничего не забываю, – отшутилась я, сама не понимая, что имела в виду. Малькольм отвернулся, по всей видимости, также не до конца понимая смысл моих слов. – Твоя мама живет в Лос-Анджелесе?

– Нет, рядом с заливом в Сан-Франциско. Я там вырос. Отец работает в Беркли. Они разошлись, когда я был маленьким, но продолжали жить по соседству. Мама хотела, чтобы я поддерживал с ним связь. По крайней мере, она очень старалась. – Уверена, история была куда длиннее, но Малькольм не собирался раскрывать все карты. В любом случае, это уже лучше, чем ничего.

Возможно, то, что представлялось мне скрытностью, на самом деле являлось банальным следствием того, что мы едва друг друга знали.

– Как ты оказался здесь? Я думала, все в Северной Калифорнии ненавидят Лос-Анджелес.

– Мне нравится восточная часть. На остальной Лос-Анджелес мне плевать.

– А «Книги Просперо»?

– Я начал работать здесь еще в университете. В следующем году будет десять лет. – Малькольм пригубил виски. – Представить сложно, что мы можем закрыться. Хотя, если подумать, это произошло со многими соседними точками. – Он рассказал мне о старом прилавке с бургерами, где ныне готовили пиццу в кирпичной печи. О магазине пончиков, который когда-то слыл известным местом шахматных турниров, а теперь пустовал. О гей-баре, где собирались протестующие. Вместо него сейчас работал молекулярный бар. – С переменами ничего не поделаешь.

– Еще как поделаешь! – сказала я, и Малькольм поднял на меня недоверчивый, но в то же время полный надежд пристальный взгляд. – И я действительно в это верю. Даже если сама не смогу управлять магазином, не закрою его. Долг нужно погасить до конца сентября. Так что у нас есть немного времени.

К тому моменту я уже месяц как буду в школе, но с помощью Элайджи и Малькольма смогу с другого конца страны заключить сделку по продаже.

– Если не получится увеличить объем продаж, обратимся за помощью. Есть несколько человек, с которыми Билли, возможно, был в хороших отношениях… – Его голос затих. Малькольм прикусил нижнюю губу, сосредоточившись на пустом стакане. – Он ведь был моим лучшим другом. Знаю, звучит жалко. – Парень тяжело выдохнул. Мне вдруг стало интересно, как выглядят его глаза, когда он плачет? Наверное, как безбрежный синий омут или как теплое озеро, в котором можно плавать. – Я догадывался, что он болел. Он никогда об этом не говорил, но когда проводишь с человеком каждый день, замечаешь изменения.

Когда проводишь с человеком каждый день, также замечаешь, что он несет бремя прошлого.

– Неужели Билли и правда никогда не рассказывал обо мне?

Я застыла в ожидании ответа.

Малькольм деликатно покачал головой, и у меня перехватило дыхание. Ведь мы обсуждали его мать и развод родителей, но он все равно не хотел говорить со мной о Билли. С другой стороны, я тоже солгала по поводу Джея. Да и о квесте ничего не рассказала. Возможно, я просто боялась, что, узнай Малькольм правду, он увидит в этом скрытый мотив, из-за которого мое желание сохранить магазин покажется менее искренним.